По сути, это было даже не кафе, а просто небольшая кондитерская с двумя-тремя столиками. Мы сели за самый дальний столик, Слава поинтересовался:
– Ты будешь что-нибудь?
– Нет, я не голодна.
Но он все равно заказал мне зеленый чай и чизкейк, а для себя – черный кофе с шоколадным бисквитом. Я невольно отметила, как сильно Слава похудел, если даже ремень начал застегивать туже.
– Ты выглядишь очень нездоровым, Слава.
– Я есть не могу. Спать тоже не выходит. Я закрываю глаза и на меня наваливается пугающая тоска, холод.
В голове постоянно прокручиваются наши ссоры, твой уход.
– Так нельзя. Подумай о своем сыне.
– Мне ничего из этого не нужно.
Слава двинулся ко мне, сграбастал мои ладони в свои руки, его пальцы мелко подрагивали.
– Я не хотел. Понимаешь? Не хотел изменять. Милана, сама подумай… Хотел бы, стал бы заморачиваться с зачатием, а? Я просчитался, решив, что эта девушка возьмет деньги и просто исчезнет из моей жизни после рождения малыша. Тот раз, когда я едва не переспал с этой девицей, был сам не свой.
Как пьяный, хоть и не пил много.
– Слава, мне жаль, но уже слишком поздно для раскаяния. Так бывает…
– Не разводись. Прошу, – сглотнул слова. – У нас будет малыш. Наш малыш. Правда же, наш? Твой и мой? Клянешься, что он наш с тобой?
Слава незаметно присел ближе, еще ближе, опустил лоб мне на плечо, задержал дыхание.
– Пожалуйста, не молчи.
– Слава, я тебе много раз говорила, что это наш ребенок! Я ни с кем не была. В то время, – добавила. – В то время я не была ни с кем, кроме тебя.
– Наш ребенок. И ты хочешь уйти… Разве это справедливо? Лишать ребенка семьи? Давай попробуем.
– Я пробовала, Слава.
– Давай попробуем снова! – попросил он. – Я буду стараться. Очень…
– Слава, – я вздохнула. – Ты натворил кучу всего. Даже не отдаешь себе отчета, почему. Пока все будет так, как есть, ничего не изменится.
– Ты про маму сейчас говоришь.
Я промолчала. Это было и так очевидно.
– Я уже говорил тебе, иногда ее слишком много в моей жизни. Даже для меня самого. Как сейчас… Она постоянно мне эту Стешу под нос толкает, постоянно талдычит о ней.
Стеша тоже рада стараться, то грудью при мне случайно кормит, то в халате коротком дверь открывает… – заскрипел зубами. – Как можгут стать противны родные места? Наша квартира сейчас мне противна. Мне все обрыдло. Я даже на Богдана смотреть не могу. Еще немного, и я начну ненавидеть его за свои ошибки. Мне тошно. Я в кошмаре. И постоянно этот зудящий бубнеж мамы о том, как будет для меня лучше.
