Твоя на одну ночь

Сказала, что наш с Аланом брак невозможен, и что если он всё-таки состоится, и я, и вся Эльзария будем опозорены.

Я слушала ее, затаив дыхание, а когда она закашлялась, налила ей воды.

– Я была уверена, что отец внял моим доводам. Да, он страшно разозлился, но вернуть назад мою невинность он не мог. А потом начался кошмар. Меня не выпускали из дворца, а Леонарда не пускали во дворец. А через несколько дней мне сообщили, что генерал Дюплесси отбыл на границу. Только много позднее я узнала от матушки, что отец убедил его, что я уже сожалею о том, что произошло, и не готова променять корону королевы Камрии на союз с опальным генералом.

От моего имени написали даже какое-то письмо, о содержании которого я могу только догадываться. Мне же отец сказал, что Дюплесси от меня отказался за изрядное вознаграждение и новые земли, которые должны были добавиться к его герцогству. А когда я заявила, что хочу услышать это от него и поеду за ним, мне пригрозили, что если я буду упорствовать, то генерала убьют.

Мокрым от слёз у королевы было не только лицо, но и платок, что она держала в руках, и широкий ворот ее платья."

"– Это были ужасные дни, Джейн! Я то верила, то не верила в то, что Дюплесси меня предал, но в любом случае я не хотела, чтобы он из-за меня пострадал. Отец боялся моих новых безумств и настоял на скорой свадьбе. Мой позор должен был открыться в первую брачную ночь, но отец с усмешкой сказал, что отсутствие у невесты невинности Алану вполне компенсируют Анжерон, Тильзир и Монглод, – она густо покраснела при этих словах.

– Я ждала этой ночи с таким страхом, что едва не упала в обморок на брачной церемонии. Я знала, что Алан не испытывает ко мне никаких теплых чувств, и то, что он очень много выпил, прежде чем прийти ко мне в спальню, лишь подтвердило это. Я была ему противна. Это позднее мы привыкли и стали относиться друг к другу с нежностью. А тогда… Он уснул, едва добрался до кровати, и наутро не помнил ничего. Моя горничная, которая знала о моей проблеме, сбегала на кухню, где как раз свежевали какую-то дичь, и принесла оттуда в бокале немного крови, которую мы и вылили на простыни. Моя честь была спасена. На следующую ночь мой муж уже был трезв, и когда мы исполнили свой супружеский долг, я осознала, что я не испытываю к Алану по крайней мере отвращения. Когда я поняла, что беременна, я была уверена, что это – ребенок его величества.