Твоя на одну ночь

– Кто вы, сударь? – спросила я.

– Граф Руже! – его длинный нос горделиво взмыл вверх.

Я никогда не слышала этой фамилии прежде, но собиралась запомнить ее. После войны его величество ввел практику наделениями дворянскими титулами тех, кто мог за них заплатить – это позволяло серьезно пополнить государственный бюджет. Быть может, Руже был как раз из таких.

На улице шел дождь, и мы насквозь промокли, таская наши вещи в экипаж. А граф стоял на балконе и торжествующе смотрел на это с высоты."

"До этого дня я думала, что покину столицу без особых сожалений.

Но сейчас, когда с дождевыми каплями смешивались мои слёзы, и я тихонько шмыгала носом, стараясь подбодрить растерянного отца, я подумала, что однажды вернусь в Луизану, и этот дворец снова станет моим.

Экипаж де Трези был едва ли не единственным, что я не смогла продать в столице. Не потому, что не имела на это права, а потому, что он настолько понравился мне, что я не смогла с ним расстаться. Четверка породистых тонконогих гнедых лошадей и новая карета, – у меня никогда прежде не было такой роскоши.

И в пути я не раз похвалила себя за такое решение – путешествовать в этом экипаже было очень удобно – совсем не то, что трястись в нашей старой карете.

Мы не собирались заезжать в замок де Трези – я намерена была остановиться в родном доме. Но когда мы пересекли границу герцогства, разразилась гроза, и гром загрохотал с такой силой, что наш кучер то и дело вскрикивал и истово крестился. Замок был уже рядом, а до нашего особняка – еще несколько лье пути.

И я пожалела – и кучера, и лошадей, да и нас самих тоже. Хотелось устроиться у камина и выпить горячего глинтвейна или теплого молока. К тому же, уже темнело.

– Может быть, привернем, ваша светлость? – с надеждой прокричал кучер, когда над макушками деревьев показались шпили замковых башен.

Мы все замерзли и нуждались в тепле и уюте. Хотя я не была уверена, что мы сумеем обрести это в замке де Трези.

Замок стоял на склоне горы – могучий как древний рыцарь. Его стены будто выросли из самой горной кручи.

В центре высилась жилая башня со множеством окон, издалека казавшихся крохотными. По сторонам к ней лепились башни поменьше.

Карета проехала надо рвом по каменному мосту и въехала в ворота, которые были не заперты.

Во внутреннем дворе мостились хозяйственные постройки – невысокие, в один-два этажа, но тоже каменные. Когда карета остановилась, из одного из таких сооружений выбежал слуга, который уставился на нас в немом изумлении.