Твоя на одну ночь

– Надеюсь, на балах не запрещено обсуждать такие вопросы?

– Ну, что вы, ваша светлость! – широко улыбнулся он. – На балах можно обсуждать что угодно. Хотя, по моему разумению, на них всё же лучше танцевать. Но если вы настаиваете, то извольте. Вон там, у окна, на диванчике расположился герцог Рекамбье – военный министр Эльзарии. Ходят слухи, что он в скором времени собирается отойти от дел, ибо в силу возраста уже не способен принимать правильные решения. Хотя я полагаю, что он и раньше был не способен их принимать, и во многом именно из-за его бездарных действий мы и проиграли войну.

Но его величество к нему благоволит.

Мы по-прежнему находились в большом зале, в центре которого стояли столы с напитками и легкими закусками. Впрочем, от закусок уже почти ничего не осталось.

В это помещение переместились все те, кто не желал танцевать, и таковых оказалось весьма немало.

– А вторую колонну слева подпирает барон Кибар – интендант, который напрямую занимается всем тем, что вас интересует.

Но начинать всё-таки советую с Рекамбье – без слова герцога барон ни на что не решится.

– Вы можете представить меня его светлости? – я внимательно посмотрела на военного министра – грузного седого мужчину, который, похоже, мечтал только о том, как бы вырваться на свежий воздух – он обмахивался дамским веером и тяжело дышал.

– Разумеется, – охотно согласился маркиз."

"Мы отошли от стола и направились к окну. Хоть герцог всем своим видом показывал, что не склонен к общению, он всё-таки поприветствовал нас, а на меня даже бросил заинтересованный взгляд.

Маркиз оставил нас после должного представления, и Рекамбье вынужден был поддерживать беседу с дамой, которую ему невольно навязали.

– Право же, ваша светлость, – начал он, – такая красивая женщина, как вы, должна блистать в танцевальном зале, а не сидеть здесь со стариками.

Я побоялась, что он сбежит из дворца, как только появится такая возможность, и потому обратилась к нему без обиняков:

– Простите, ваша светлость, но куда более, чем танцы, меня интересует моя льняная мануфактура.

Мы производим на ней отличные ткани, и я полагаю, они вполне подойдут для пошива армейской формы.

– Да что вы говорите? – его ленивую невозмутимость как рукой сняло. Он подался вперед и слушал меня весьма внимательно. – Я слышал об этой мануфактуре, еще когда был жив ваш супруг. Кажется, тогда он уже пытался поставлять ткань на армейские нужды, но дело закончилось судебным процессом.