Твоя на одну ночь

Возможно, без его предупреждения я попалась бы на уловку мошенника.

– Но если есть основания подозревать в нём шулера, то почему его допускают до игры?

– Его ни разу не удалось поймать за руку, – ответил маркиз. – Завсегдатаи салонов предпочитают с ним не играть, но всегда находятся новички вроде вас и барона.

Я как раз смотрела на согбенную спину удалявшегося Робера. Он шел, пошатываясь, и, судя по всему, пребывал в отчаянии.

– По моим подсчетам, он проиграл около трех золотых, – тихо сказала я. – Мне кажется, это значимая для него сумма.

– Уверен, что так, – согласился со мной маркиз. – Я немного знаком с его милостью и слышал о его финансовых затруднениях. Думаю, он пришел сюда, надеясь хоть немного поправить ситуацию.

Барон шел по залу так медленно, что всё еще не дошел до дверей. Я боялась, что в таком состоянии до дома он просто не доберется.

– У него есть семья?

– Да, супруга, вдовая дочь и две внучки на выданье. Боюсь, подобный проигрыш их всех посадит на хлеб и воду.

Я тронула маркиза за руку.

– Прошу вас, ваша светлость, сопроводите его до дома. И вот – отдайте ему эти три золотых, – я отсчитала монеты и достала их из своей шелковой сумочки-кошеля. – И предупредите, чтобы он более не играл.

Намюр посмотрел на меня с удивлением:

– Но вы не обязаны делать этого, сударыня.

Да, я это знала и сама. До последней партии я играла честно, да в моем жесте и не было ничего от чувства вины.

– Изволит ли ваша светлость взглянуть на тот манускрипт, о котором я говорил? – герцог Рекамбье закончил свою партию и подошел ко мне.

– С удовольствием, ваша светлость! – мне уже не терпелось решить этот вопрос и вернуться в гостиницу. Применение магии на протяжении почти четверти часа вызвало головную боль и сонливость.

– О, ваша светлость, – встряла в наш разговор графиня Мартинес, – я слышала, у вас отличная библиотека! Быть может, вы покажете манускрипт и мне тоже? Признаться, я проиграла уже все деньги, которые мне позволительно было проиграть, а чужая игра не вызывает у меня интереса.

Если герцог и замялся, то лишь на мгновение. Он взглянул на меня, потом – на графиню, – и галантно поклонился:

– Буду счастлив показать свои сокровища столь прелестным дамам.

Я понимала – отказать ей, не обидев, он не мог.