Твоя на одну ночь

Прибывший в замок только под утро доктор поведал нам, что колотая рана барона не опасна, и лишился сознания тот не от потери крови, а от удара по голове. На рану он наложил швы и дал несколько советов, самый ценный из которых сводился к тому, что больному следовало обеспечить покой. Что мы и сделали, разместив барона в гостевой спальне, где он проспал больше суток.

А на второе с нашего прибытия в замок утро мадам Ришар, принеся мне завтрак, сказала, что раненый пришел в себя и даже выпил полчашки куриного бульона.

– Он уже может говорить, ваша светлость, – сухо заметила она и поджала губы.

Она всё еще сердилась на меня за то, что я продала экипаж. Она полагала, что в интересах Джереми я должна была не разбазаривать имущество, а пополнять его.

– Ну, что же, прекрасно, – я сделала вид, что не заметила ее недовольства. – Давайте побеседуем с ним. Быть может, он захочет, чтобы мы сообщили кому-нибудь о том, что с ним случилось. Наверняка, его родные беспокоятся о нём.

– Мне показалось, у него нет родных, – сказала мадам Ришар уже чуточку мягче.

– Но, думаю, он захочет выразить вам свою признательность.

Месье Понсон и Мелани тоже хотели услышать историю барона, а потому я пригласила в гостиную и их. Месье Ксавье поставил кресло поближе к камину, и наш всё еще единственный лакей Сезар помог гостю устроиться в нём.

– Я не привык сидеть при дамах, – смутился тот, когда мы вошли, и попытался приподняться. Но он по-прежнему был слаб, и попытка вышла неуклюжей.

– Прошу вас, сударь, обойтись без церемоний, – я подбодрила его улыбкой.

– Уверена, доктор попенял бы вам на то, что вы решили встать с постели, еще не оправившись от ранения.

Барон горделиво подкрутил усы:

– Не беспокойтесь, сударыня, я чувствую себя вполне сносно. Я – старый вояка, и на моем теле столько ран, что и не сосчитать.

После должного представления и множества слов благодарности в наш адрес от барона, месье Понсон спросил того, что с ним случилось. Гость досадливо поморщился и нехотя ответил:

– На меня напали разбойники, сударь, – он говорил об этом, словно стыдясь.

– Поверьте, у меня хватило бы сил и отваги, чтобы дать им достойный отпор, но признаюсь, я несколько перебрал в придорожной таверне, где, наверняка, они меня и заприметили. Я почти уверен, что в вино, которое я там пил, мне что-то подмешали. Я крайне редко беру в рот спиртное, и всегда умерен в этом. А в этот раз у меня закружилась голова сразу, как только я выехал на дорогу.