Твоя наследница

— О, снова она, — кивает Тимур в сторону стационарного, негромко вибрирующего аппарата, на котором высвечивается номер Карины. — Сказать, что Вас по-прежнему нет?

— Не нужно. Соедини минуты через две, — не собираюсь прятаться от родственницы, разыгрывая обиженного мальчика.

А вот напомнить еще раз, что она была неправа, очень даже стоит. Вдруг мозги встанут на место?

Фантастика, конечно. Но чем черт не шутит. Может, повзрослела девица?

— И через двадцать минут пригласи Вершанского, — добавляю, заходя в кабинет.

Уверен, что беседа с родственницей долго не продлится.

— Понял, сделаю.

— Спасибо.

Закрываю за собой дверь, сбрасываю пиджак на диван, стоящий вдоль левой стены, и, расстегнув запонки, закатываю рукава белоснежной рубашки.

Предусмотрительный помощник загодя включил кондиционер, потому в помещении прохладно, а благодаря огромным панорамным окнам еще и очень светло.

Обегаю взглядом помещение, в котором провожу большую часть своего времени: молочно-белая плитка на полу, светло-серые стеновые панели, высокие потолки, большой рабочий стол из красного дерева с небольшим полукруглым островком перед ним, мое огромное кожаное кресло и четыре чуть меньшего размера для посетителей.

Слева темно-коричневый кожаный диван и низкий столик из матового стекла, справа во всю стену встроенные глянцевые шкафы, за одной из дверей которого прячется вход в личную комнату отдыха.

Всё стильно, всё сделано со вкусом… И точь-в-точь повторяет мои кабинеты в Италии и в Турции. Порой зависая в офисе по несколько дней, можно понять в какой стране находишься, только выглянув из окна.

— Давид Дамирович, соединяю? — слышу голос помощника, звучащий через переговорное устройство.

— Давай, — даю отмашку, садясь в кресло и разворачивая его в сторону окна.

Изумительный вид на город очаровывает. Много зелени, современные постройки центрального района, а если смотреть вправо, видна кромка городского пляжа и море.

Темное и манящее.

— Давид, я не понимаю, что за ерунда происходит, — голос полный недовольства и обиды, заставляет отвлечься от пейзажа за окном и вернуться к делам насущным.

 — Почему я не могу дозвониться до тебя уже несколько дней? Ты не имеешь права меня игнорировать и заставлять волноваться.

— Карина, здравствуй, — прекращаю словесный выплеск короткой отрывистой фразой.

— Привет, — фыркает сестра и тут же продолжает, поняв, что большего от меня пока не добиться, — ты меня вообще слушаешь? Мы же договаривались, что ты поможешь моему мужу перед выборами.