Твоя (не) родная семья (СИ)

А я на своей шкуре узнаю, что значит «испанский стыд», за Игоря мне мучительно стыдно. А ему — нет.

Я хорошо понимаю, почему он не хочет в Москву. Он не хочет выглядеть полным неудачником на фоне остальных. Там будет сложнее сидеть и ничего не делать. Там больше возможностей, больше мужчин. И там не будет его мамы. А значит придется меньше полагаться на помощь и больше шевелиться.

Неужели ему нас не жаль… Меня, собственного сына. Пусть он злится на меня, но ведь Игорь знает, что Сеня считает меня мамой. Как я могу уехать и бросить его?

На то и расчет.

Игорь знает, как мы привязаны с малышом друг к другу. Это прочный якорь, который держит меня здесь. Поэтому я еще уговариваю его, прошу услышать. А ему просто плевать. Он делает то, что ему удобнее. Манипулирует ребенком.

Я глотаю кофе и обжигаюсь. Попеременно злюсь то на себя, то на Игоря. Как я могла быть такой слепой? Я же психолог. Корпоративный, но… Я сапожник без сапог. Хреновый, значит, специалист, если не смогла навести порядок в собственных отношениях.

Я вздыхаю. Он не уходит, но молчит, мне предоставив возможность сглаживать конфликт. А я не то, что не хочу его сглаживать, как раньше. Я даже видеть его больше не могу.

— Я все равно уеду, — говорю я. — Не будешь помогать, это все равно ничего не изменит."

"— Я подам на развод, — вдруг заявляет он.

Сердце екает.

Мне не весело. Я не хочу терять Сеньку, и вместе с тем испытываю отвращение к его отцу, за то, что он манипулирует сыном.

Он не может меня остановить. Блефует всем, в панической попытке меня прогнуть. Мне больно, но не страшно. Я не могу вечно отступать перед его напором, ничего не получая взамен.

— Подавай, — отвечаю я. — Потому что, если ты этого не сделаешь, я сделаю это сама.

Чтобы не слушать истеричных угроз, что ребенка я больше не увижу, ухожу в детскую и ложусь там. Сенька во сне похож на ангелочка.

Глава 8

— На работу ты не пойдешь? — настороженно спрашивает мама.

К ней я зашла после того, как отвела Сеньку в сад. С утра он уже был спокойный, болтал не замолкая, но всю дорогу до сада держал меня за руку, что бывало далеко не всегда. Жался, а на прощание обнял и долго держал, хотя давно привык к саду и не переживал. Не боялся, что я его не заберу.