Глянув вниз, в долину, ведущую к горному ручью, он видел маленькую точку – возвращающегося Ушакова. В драме, которую он только что писал наперегонки с судьбой, нужно было поставить финальную точку.
Василий быстро достал из нагрудного кармана свои документы, расстегнул карман Олега, вытащил его книжицу, тщательно измазал в крови, а затем сунул себе в карман. Свой военный билет он запихал Олегу в сапог. Это уже не имело никакого значения. Поднял тело, водрузил на плечи, обошел скалу, размахнулся и бросил. Туда, где, как он знал, находились мины.
Взрывной волной его бросило на скалу, оторвало лоскут кожи на лице, кровь снова залила глаза, стало так больно, что на секунду он решил, что потеряет сознание, но сейчас это было нельзя. Совсем нельзя.
Он оглядел себя и остался доволен увиденным. Высокая фигура в рваной гимнастерке, заляпанной кровью, на лице одни глаза. Чьи? И не поймешь сразу. Встал во весь рост, раскинул руки, качаясь. Пошел навстречу бегущему Вальке. Лениво подумал, что если тот сам напорется на мину, то одной проблемой будет меньше, достал из кармана «лимонку» с половинным запалом, выданную ему «на всякий случай» афганскими товарищами, подпустил Вальку поближе, совсем близко, фактически упал ему на руки.
– Что случилось? – Валька говорил шепотом. Ему было очень страшно, сразу видно. – Что это было?
– Васька подорвался, – Лукьянов говорил глухо, понимая, что находящемуся в шоке Вальке сейчас не до того, чей голос он слышит. – И меня задело. Ты стой, не ступай, тут мины, везде мины.
– Вытащил чеку и успел подумать лишь о том, что если духи обманули, то он встретится с Олегом на небесах прямо сейчас. Толкнул Вальку, подсунув гранату ему под спину, и упал сверху. Второй взрыв оказался гораздо слабее первого. Через пару секунд Василий пошевелился, чтобы убедиться, что жив. Сел, ощупал руки, ноги, голову, перевернул хрипящего без сознания Вальку, в боку которого зияла большая страшная дыра, взвалил его на плечи и, пошатываясь, пошел прочь, остатками угасающего сознания держа в голове карту минного поля.
Он шел в другую сторону от своей роты, зная, что сегодня к вечеру в ней не уцелеет практически никто. Шел «к соседям», зная, что дойдет, потому что не имеет права не дойти.
«Меня зовут Олег Меркурьев, – бормотал он, словно в бреду. – Мой друг Василий Лукьянов подорвался на мине, а нас с Валькой просто зацепило. Зацепило».
Где-то через час ему повезло выйти к своим. Тем своим, среди которых ему отныне предстояло всегда быть чужим.
