«Пожалуй, нужно сауну включить, – лениво подумала она, подставляя лицо колким струйкам воды, бившим наотмашь, не жалея. – Когда на улице осень, причем такая, как в этом году, классическая, мокрая и холодная осень, заставляющая все время мечтать о том, чтобы, как кошка, закрыть нос мягкой пушистой лапой, нет ничего более приятного, чем влажный, горячий жар сауны, сравнимый с бушующим в ней самой пламенем»."
"Сауна, потом бокал глинтвейна, упоительно пахнущего корицей, яблоками и апельсинами, затем мохнатый шерстяной плед, привезенный Эллой из Англии.
Нора сама бывала в Англии десяток раз, но почему-то так и не догадалась купить себе тяжелый плед из овечьей шерсти, под которым можно было бы спокойно провести ночь на Северном полюсе. Плед ей привезла Элла, и оказалось, что он очень уютный и домашний. Именно такой, какого не хватало ей в хозяйстве.
Черт, как-то некомфортно от того, что все лучшее, что было в ее жизни, каким-то образом связано с Эллой. Хотя нет, так думать нельзя.
Эти мысли разъедают ее решимость избавиться от заклятой подруги раз и навсегда. В ее жизни было счастливое детство без Эллы, и будет стабильная и спокойная старость, в которой бывшей «подружайке» тоже не место. Нельзя тащить за собой в счастливое будущее груз из прошлого, каким бы привычным он ни был.
Точно. Элла – чемодан без ручки. Нести тяжело, а бросить жалко. Нора прислушалась к себе. Нет, в ее сердце нет места жалости, только неукротимая решимость. Все остальные чувства выжжены ненавистью дотла.
А раз так, значит, пусть все идет своим чередом. Ждать осталось недолго.
Нора вылезла из душа, натянула на влажное тело мужнин махровый халат, в котором любила бродить по квартире, спасаясь от осенней сырости, решительно прошагала в гостиную, сгребла с дивана разостланный там красно-зеленый клетчатый шотландский плед, аккуратно и тщательно свернула его, запихнула в черный полиэтиленовый мусорный пакет, немного подумала, стянула с плеч халат, добавила его к пледу, накинула на голое тело длинное кашемировое пальто, не утруждая себя усилием завязать пояс, прошествовала к расположенным на улице мусорным бакам, спиной чувствуя на себе изумленные взоры наблюдающих поодаль соседей, и сгрузила свою тяжелую и неудобную ношу.
Освободившимися наконец руками она запахнула полы пальто, защищаясь не столько от возможных любопытных взглядов, сколько от осеннего ветра, и решительно зашагала обратно домой.
