Я думаю это важно.
Выхватила сотовый и посмотрела на дисплей. Звонок из больницы. Мгновенно трезвея и набирая номер негнущимися пальцами.
— Ксения Романовна, вторая операция прошла очень успешно. Уже завтра мы отключим Варю от аппарата искусственной вентиляции легких. Она может дышать самостоятельно. Девочка идет на поправку. И наши прогнозы очень оптимистичные.
Облокотилась о стену и закрыла глаза, чувствуя чудовищное облегчение и понимание, что все не зря.
— Я могу к ней приехать?
— Да, можете. Завтра утром.
ГЛАВА 15"
"Я собиралась просить его отвезти меня к дочери, но Волин запретил давать мне сотовый.
Хотела выйти из дома, но двери оказались запертыми и безэмоциональный начальник его охраны, его собака, который раздражал меня одним своим видом, раздражал до невозможности, сухо сказал, что Волин не велел выпускать меня и никаких указаний ему на этот счет не давалось.
— А какие указания вам давались? Как держать насильно человека в клетке, нарушая закон? Как запретить матери поехать к своему ребенку? Как стоять здесь и смотреть мне в глаза нагло и цинично заявляя об указаниях? Если он прикажет вам убить свою мать вы это сделаете? У меня дочь после операции лежит и нет никого, кто подошел бы к ее постели и вытер слезы.
Стоит смотрит на меня. Молчит. Конечно? Что еще он может сказать. Когда получает от Волина деньги тоже молчит или говорит спасибо?
— Я не могу выпустить вас из дома.
— Конечно не можете вам урежут вашу зарплату.
— Или укоротят жизнь, например.
Так же спокойно и совершенно без эмоций.
Дальше с ним говорить бесполезно. В этом доме есть единственный монстр и тварь с которой надо разговаривать и которая нарочно сегодня сделала так, чтоб я до нее не добралась.
Я ворвалась в кабинет и подскочила к камере.
— Эй! Вы здесь? — помахала перед глазком руками, — Мне нужно увидется с дочерью. Вы это понимаете? Не прихоть, не кариз, а необходимость приехать к маленькой обожженной девочке, которая перенесла уже вторую операцию. Взять за руку. Потрогать ее пальчики. Вы знаете какие они у нее сейчас? Бледные до синевы.
Тонкие, прозрачные. Вы хоть кого-то любили в вашей жизни? Вы знаете, что значит любить своего ребенка, вы знаете что значит видеть, как он страдает?
Это все равно что вонзить себе нож в сердце и проворачивать его там снова и снова, истекая кровью. Это все равно что сдирать кожу лоскутами и дотрагиваться до собственного мяса. Это бессилие…это агония. Если бы я могла я бы поменялась с ней местами… я бы умерла ради нее.
