Я хочу ничего не понимать и не чувствовать, когда он сделает это со мной. Ощутила, как под тяжестью его тела прогнулась кровать и закричала:
— Не надоооо! Пожалуйста, умоляю нее надооооо! — истерика началась настолько резко, что я сама перестала понимать, что именно я кричу. — Не делайте мне больно…не надо, умоляюююю. Я не хочу…не хочу.
Почувствовала, как сильные руки опрокинули меня на постель и закричала, забилась, выгибаясь, рыдая.
— Тшшшш, — услышала его шепот возле уха, — я не сделаю тебе больно.
Он тоже так говорил.
Говорил, что не сделает мне больно и сделал. Выгнулась упираясь руками ему в грудь, мотая головой из стороны в сторону и ощутила, как он вдруг резко перевернул меня на живот. От дикой паники закатились глаза, и я начала задыхаться, когда вдруг ощутила, как вдоль позвоночника заскользили его пальцы. Они двигались очень странно, скорее не ласкали, а играли. Медленно, уверенно…и…я вдруг поняла, что именно он играет. Лунную сонату. Она начала играть у меня в голове и дрожь ужаса становилась все тише и тише.
Его пальцы успокаивали, они не делали ничего только давигались по моей спине массажируя сдавленные мышцы, расслабляя их игрой. Наклонился ниже над моим затылком пробегаясь пальцами сбоку по ребрам, вызывая мурашки от чувствительности.
— Что я играю, Ксения? Ты знаешь?
Кивнула, разлепляя залитые слезами глаза.
— Скажи мне, — касается губами мочки уха, обжигая, спускаясь к затылку, прочерчивая языком мокрую дорожку.
— Лун-ную со-на-ту…, - я все еще всхлипываю после сильной истерики, а его ладонь приподнимает меня и накрывает мою грудь.
— Правильно…маленькая талантливая девочка. Я играю — ты угадываешь. Приподнял, заставляя стать на четвереньки и пальцы пробежались по груди, отстукивая мелодию то по всей окружности, то по соску. По телу прошла первая волна горячего тока. А пальцы не унимаются, они барабанят по коже, то слабее, то сильнее, даже болезненно, особенно по соскам, заставляя их вибрировать на весу. Горячая лава обожгла низ живота, и я чуть прогнулась в спине.
— А сейчас…что я играю сейчас на твоих сосках?
— Рахманинов….полька…
Со стоном закрывая глаза, чувствуя спиной его горячую кожу…прислушиваясь к себе и уже не ощущая панику.
— Верно…все верно.
Горячие ладони скользнула по животу, поглаживая шрам. Они ни разу ничего о нем не сказал, а я никогда и никому не давала его касаться даже врачам…но его прикосновения не вызвали отторжения. Волин надавливает сильнее, сжимая талию, отбивая ритм на бедрах.
