Потрясенная, я стояла и смотрела на него, вытаращив глаза.
— Ригель…
Он откинул волосы с глаз и заметил меня. Я ахнула, увидев, что у него с лицом: из пореза на губе по подбородку текла струйка крови, разбитая бровь резко выделялась на бледном лице.
— Ригель… — с ужасом выдохнула я.
Слова застряли в горле. Он оторвался от двери и прошел в прихожую мне навстречу.
— Что… Что с тобой случилось?
Я растерялась при виде его окровавленного подбородка и только сейчас, когда он подошел поближе, обратила внимание на разбитые костяшки пальцев.
Беспокойство переросло в плохое предчувствие, но я пока не понимала почему. На мобильный пришло еще одно сообщение, и я посмотрела на экран.
Пальцы закололо так, словно в руках я сжимала не телефон, а колючки или осколки стекла. На мгновение у меня перехватило дыхание, закружилась голова, и все поплыло перед глазами. С фотографии смотрело покрытое ссадинами и кровоподтеками лицо Лайонела. Я покачнулась и еле устояла на ногах. Под фотографией я прочитала слова, каждая буква в которых колола глаза: «Это был он».
— Что ты наделал?
Я подняла голову и уперлась взглядом в спину уходящего Ригеля.
— Что ты наделал! — заорала я так, что он остановился. Ригель повернулся, и я снова увидела кровь на его лице. Он посмотрел сначала на меня, потом на мой мобильный. Уголки его губ приподнялись, но гримаса мало походила на улыбку.
— А, овечка прокричала: «Волк!» — пробормотал он язвительно.
Я почувствовала, как что-то во мне взорвалось.
Волна от этого взрыва поднималась по венам, обжигая тело изнутри, опаляя жаром. Меня затрясло, в висках стучало, сквозь слезный туман я видела, как Ригель поворачивается, чтобы уйти. Я чувствовала бешеную ярость, которую никогда раньше не испытывала. В голове что-то щелкнуло. Я бросилась вперед и ударила Ригеля. Я царапала мокрую ткань его одежды, локти, плечи, все, до чего могла дотянуться. Ригель растерялся от неожиданной атаки и стал загораживаться руками.
— Почему? — кричала я срывающимся голосом, вцепившись в его рукав.
— Почему? Что я тебе сделала?
Он отпихивал меня и отступал к лестнице. Попытался разжать мои пальцы, но я вцепилась в него, как клещ, и царапала его через ткань свитера, желая причинить ему боль.
— Чем я это заслужила? — кричала я сквозь слезы до боли в горле. — Чем? Скажи!
— Не трогай меня, — прошипел он.
Но я продолжала борьбу с его руками, которые отталкивали меня, удерживали на расстоянии.
