— Асия, это Ника.
Ее веки на мгновение дрогнули, затем она опустила глаза и увидела меня. Я помахала ей:
— Привет! Приятно познакомиться.
Я на секунду зажмурилась, счастливая и улыбающаяся под ласковым взглядом Анны. Посмотрела на девушку в ожидании, что она ответит улыбкой, но Асия как будто застыла. Она даже не моргнула. Ее глаза оставались неподвижными, и мне стало как-то не по себе. Я почувствовала себя бабочкой, пронзенной булавкой энтомолога.
Асия повернулась к Анне и посмотрела на нее так, как могла бы посмотреть на мать дочь, недовольная родительницей: в ее взгляде читалось недоумение.
— Я не понимаю, — просто сказала она.
Казалось, Асия надеялась, что сейчас ситуация разъяснится и она вздохнет с облегчением. — Ника живет здесь с нами, — объяснила Анна тихим голосом. — У нас сейчас предусыновительный период.
Я улыбнулась и подошла к Асии.
— Давай я повешу твою куртку?
И снова она, казалось, меня не услышала. Ее глаза были прикованы к Анне, которая будто на мгновение остановила мир и теперь держала на нем руку с раздражающим Асию спокойствием.
— Я, — пробормотала она, — все-таки ничего не понимаю.
— Ника станет частью нашей семьи. Мы в процессе удочерения.
— Вы хотите…
— Асия, — пробормотала миссис Оттер, но продолжала смотреть на Анну, при этом в ее взгляде промелькнула тревога.
— Я не… понимаю, — снова прошептала Асия, хотя объяснение Анны звучало довольно ясно. Девушку, скорее всего, смущал спокойный взгляд Анны, направленный на меня, это она и «не понимала».
Внезапно я почувствовала себя не в своей тарелке, как будто я виновата в том, что живу в стенах этого дома.
— Мы с Норманом чувствовали себя одиноко, — сказала Анна. — А Клаус… Ну, знаешь, он никогда не был слишком общительным. А нам хочется просыпаться по утрам и слышать еще чейто голос, кроме нашего собственного.
Анна и Асия обменялись взглядами, и у меня сложилось впечатление, что они так разговаривают.
— Просим любить нас всех и жаловать, — весело сказал Норман, чтобы разрядить обстановку.
Анна ушла проверить жаркое в печке, и Асия с растерянным видом последовала за ней. Я шагнула к ней с улыбой и сказала:
— Если хочешь, я повешу твою куртку…
— Я знаю, где вешалка, — резко перебила она и сама пристроила одежду на крючок.
Я нервно сжала подол платья, снова почувствовав себя здесь лишней.
Анна объявила, что обед почти готов. Ко мне подошла Далма и мягким голосом спросила: — Ника, я даже не спросила, сколько тебе лет.
— Семнадцать, — ответил я.
