Я зажмурила глаза, а когда снова открыла их, капля уже ползла по моей щеке, как слеза. Ригель смотрел, как она бежит вниз, и в эту минуту его глаза как будто погасли: радужки затуманились, как пыльные бриллианты, и потеряли свой блеск.
Мы снова стали детьми.
В его глазах я увидела сцену, повторявшуюся много раз в разном возрасте: я перед ним, плачу от обиды на него.
Медленно он отпустил меня. Отвернулся и отошел. Я чувствовала, как натягивается связующая нас нить, до боли в груди.
— Уходи! — В его голосе не было резкости, только усталость.
Никогда раньше я не чувствовала такой тяжести в теле, как сейчас. Казалось, я тону. Руки дрожали. Я опустила голову, полная противоречивых эмоций. Потом, словно придя в себя, закрыла глаза, повернулась и распахнула дверь.
В коридоре никого не было. Я побежала в свою комнату, несколько раз чуть не поскользнувшись. Внезапно пол подо мной как будто превратился в непроходимую лесную тропу, как в сказках."
"Я вбежала в угрюмый лес и скользила по бумажной тропинке, протянувшейся через страницы.
Всю жизнь я убегала от него. Мне не хотелось читать приговор в его глазах, которые сияли как звезды, освещая путь, ведущий в неизвестность.
Спасения не было.
Глава 18
ЛУННОЕ ЗАТМЕНИЕ
Я видела любовь, я испытала страх.
В ее кровеносных сосудах были букеты роз, а на коже — шрамы, следы от несказанных слов. Она была мной больше, чем я была собой.
После случая в ванной Ригель сделал все, чтобы пересекаться со мной как можно реже. В общем-то, у нас не было никаких общих дел, но и те немногие моменты, когда мы видели друг друга, свелись к секундам: Ригель, что так для него типично, первый возникал в поле видимости и первый, молча из него исчезал — как всегда, угрюмый и отчужденный.
Днем он избегал меня. Утром уходил в школу раньше. Идя в одиночестве в школу, я вспоминала, как всегда, плелась позади Ригеля, не решаясь с ним поравняться.
И все-таки я не могла до конца разобраться в своих ощущениях. Разве я не мечтала с самого детства, чтобы он оставил меня в покое, исчез с глаз моих, из моей жизни.
По идее, теперь, когда это почти случилось, я должна почувствовать облегчение, но все же…
Чем больше он меня избегал, тем настойчивее я его искала. Чем заметнее он игнорировал меня, тем чаще я спрашивала себя: почему? Чем дальше от меня был Ригель, тем сильнее я чувствовала, как связывающая меня с ним нить натягивается и перекручивается, как если бы она была продолжением меня самой.
