— Ты уже закончил?
Я наклонилась, чтобы взглянуть в блокнот, — и была потрясена: решение, точное и строгое, написанное его уверенным почерком, красовалось на листе. Сколько он решал задачу, три минуты?
— О’кей, — смущенно сказала я, переходя к более сложным задачам.
— Давайте попробуем эти.
Я указала кончиком карандаша на некоторые, и он стал решать их по порядку, одну за другой. Я зачарованно смотрела на ручку, скользившую по странице. Почерк Ригеля был извилистым и изящным, но без завитушек.
Так, наверное, писал бы мальчик из позапрошлого века. Я смотрела на плавные движения его руки, на четко очерченные запястья, натянутые жилки, на его длинные и сильные пальцы пианиста, которыми он переворачивал страницу, чтобы продолжить писать. Мой взгляд медленно скользнул вверх по его руке. Я смотрела на выступающие вены на коже, на крепкие руки, сильные и уверенные. Три верхние пуговицы синей рубашки были расстегнуты, на ключице едва заметно пульсировала жилка.
Какого Ригель роста? Он еще вырастет? Даже в сидячем положении он значительно выше меня.
Ригель подпер кулаком голову и сидел в расслабленной, но сосредоточенной позе. Мягкие черные волосы падали ему на глаза, идеально обрисовывая его изящные черты.
Ригель такой очаровательный! До дрожи.
Да, этот парень умел околдовывать сердца, заклинать их, как змей, особенно мое. Ригель соткан из шелка и теней — убийственное сочетание. Вообще-то, он ужасен, но в его неистовой дерзости было что-то прекрасное…
Я вздрогнула.
Мой мысленный пузырь лопнул под его пристальным взглядом.
— Гм… Ты… закончил? — пропищала я.
Заметил ли он, что я им любовалась? Ригель некоторое время меня изучал строгим взглядом, затем кивнул. Костяшками пальцев он слегка оттянул веко, отчего его глаза стали похожи на кошачьи.
Меня слегка лихорадило. Что это со мной?
— Отлично! Теперь попробуем что-нибудь другое.
Я перелистывала страницы, пытаясь скрыть нервозность, и наконец ткнула пальцем в одну из экзаменационных задач.
Замкнувшись в упрямом молчании, Ригель начал ее решать. На этот раз я сосредоточилась на расчетах, только на расчетах. Я внимательно следила за этапами решения, убеждаясь, что он делает все правильно. Однако через какое-то время я с недовольством сказала:
— Нет, Ригель, подожди!
Его логика была безукоризненной, но так нельзя решать эту задачу. Я пролистала свой блокнот и робко показала ему запись о векторах.
