— Помнишь, что ты мне рассказала?
В сумерках той бури глаза Аделины были единственным проблеском серого-голубого моря.
— То, что сказала тебе твоя мама, помнишь?"
"Я кивнула, и Аделина взяла меня за руку. Я чувствовала ее взгляд на своих измученных ногтях, которые искрошились о кожу ремней.
— Я знаю, как сделать так, чтобы все прошло!
Я подняла на нее воспаленные глаза, и Аделина одарила меня теплой улыбкой. А потом перецеловала кончики всех моих пальцев.
— Ну вот, — сказала она, наклоняясь надо мной, — теперь не будут болеть.
Хотя на самом деле она знала, что они никогда не переставали болеть. Мы все это знали, потому что у всех были свои порванные швы, и кровоточили они одинаково.
Аделина прижала меня к себе, и растянутые рукава ее свитера накрыли меня, как плед. На душе стало очень тепло, как если бы на меня попала последняя капля солнца в мире.
— Не забывай, что сказала мама, — прошептала Аделина, как будто воспоминание о моей маме принадлежало и ей тоже.
«Ты дух неба, — повторяла я себе, — и, как небо, не разобьешься на кусочки».
— Это ты сделала?
Я вздрогнула и застыла от ужаса.
В Склеп забежала бродячая собака, заскочила в ее кабинет и сбросила со стола бумаги. Ничто так не пугало меня, как ее сердитый вид. А она была в ярости.
— Это ты впустила собаку?
— Нет, — прошептала я тревожным голоском, — нет, клянусь!
Ее глаза сверкали от гнева. Мне стало очень страшно, я часто задышала, сердце гулко забилось.
— Нет, пожалуйста, — захныкала я, пятясь.
— Нет!
Ее руки взметнулись в попытке схватить меня, и я побежала к двери, но тут она уцепилась за мою кофту и сильно ударила меня кулаком по спине. От боли у меня потемнело в глазах, и я рухнула на пол.
— Как мне надоели твои грязные проделки! — крикнула она, возвышаясь надо мной.
От боли я не могла дышать, слезы лились ручьем. Я попыталась приподняться на руках, но сразу же закружилась голова. Целы мои почки?
Я свернулась на полу калачиком и молилась только об одном — стать невидимой.
— Вот почему ты никому не нужна, — прошипела она. — Ты непослушная, подлая лгунья. Здесь самое место для таких, как ты!
Я прикусила язык и старалась сдержать слезы, потому что знала, что плач ее бесит.
День за днем она что-то ломала во мне, что-то, что вместо того чтобы расти, навсегда останется маленьким, хрупким, детским, покалеченным. Что-то отчаянное и наивное, благодаря чему я видела бы в людях только хорошее и не замечала их дурные стороны.
