— И как ваша инспекция умудрилась ничего не увидеть, не понять?..
— Анна… — Я положила руку ей на плечо, покачала головой и посмотрела на нее с мольбой. Зря она набросилась на эту женщину. Она не виновата, что Маргарет — чудовище. В этом никто не виноват. Кто-то должен был нас защитить, услышать и понять — это правда, но прошлое не изменить, а копаться в нем больно.
больше не хотела злиться и ненавидеть. В этом разговоре не было смысла, он только лишний
раз напоминал мне, сколько негативных эмоций я испытала в детстве…
— Моя работа — проконтролировать процедуру усыновления.
И я сделаю все от меня зависящее, чтобы все прошло наилучшим образом, — с искренней решимостью сказала женщина. — Я так же, как и вы, хочу, чтобы у Ники и Ригеля была семья, мирная жизнь и стабильное будущее.
Анна кивнула, и мы вдвоем проводили гостью до двери.
— Всего доброго! — сказала инспектор и открыла дверь. В этот момент с улицы влетел Клаус. От неожиданности женщина попятилась и наткнулась на Анну, выбив у нее из-под мышки папки.
Бумаги разлетелись по всему коридору.
Я стала помогать собирать листы и обратила внимание на один из них, с фотографией Ригеля. Глаза сами собой пробежались по тексту и зацепились за несколько слов: «симптомы», «апатия», «отторжение», «одиночество» и…
— Ника, спасибо. — Анна взяла у меня листы и положила их обратно в папку. Я смотрела на Анну, но видела ее как в тумане и даже не ответила «пожалуйста». Слова из бумажки крутились у меня в голове.
Апатия. Отторжение. Одиночество… Симптомы?
О симптомах какой болезни шла речь? И почему в папке Ригеля так много страниц? В голове у меня проносилось так много разных мыслей, что я не могла думать.
В этой папке как будто хранились фрагменты жизни Ригеля, и каждый листок, казалось, был частью его тайны.
Смогу ли я когда-нибудь «прочитать» его душу?
Чуть позже в тот день меня навестила Аделина.
Я открыла ей дверь, и она робко вошла. Я не могла поверить, что это она и я веду ее по дому Миллиганов.
Мы вошли в гостиную.
Я чувствовала себя неловко, а ее глаза смотрели на меня с прежней теплотой.
— Хочешь чаю? Анна только что заварила вкусный чай, — пробормотала я, заламывая руки. — Я помню… ну… раньше ты его очень любила. Если хочешь, я могу… — Я не договорила, потому что Аделина вдруг обняла меня, и я погрузилась в ее тепло, чувствуя, как ее руки сжимают мои плечи. Горячая волна прокатилась по телу. Сразу вспомнились наши вечера, проведенные в обнимку, нахлынула ностальгия.
