Анна взяла протянутые ей две папки бирюзового цвета и стала аккуратно перебирать вложенные в них листы."
"— Наша соцслужба оказывает профессиональную психологическую поддержку, если… — А кто сделал эти заключения? — перебила ее Анна. На одной из страниц я заметила заголовок: «Психологический и поведенческий анализ». Кажется, там было фото Ригеля.
Женщина ответила:
— Врач-специалист, который работал тогда же, когда миссис Стокер возглавляла учреждение. — Понятно, в таком случае, думаю, здесь ничего не сказано о панических атаках и психологических расстройствах, вызванных жестоким обращением с ребенком.
В комнате повисла тишина. Я уставилась на Анну, не сразу поняв, что она сказала. Впервые слышала, чтобы она разговаривала в таком резком тоне. Женщина из опеки выглядела очень смущенной.
— Миссис Миллиган, я не знаю, что вы о нас думаете. То, что случилось при Маргарет Стокер… — Я думаю только одно, — холодно сказала Анна, — эту женщину просто уволили, в то время как должны были арестовать и осудить на долгий срок.
Я вспомнила день, когда Маргарет отстранили от работы. Кто-то из посетителей заметил у детей синяки и сообщил об этом в инспекцию. Маргарет немедленно уволили, и кошмар закончился за одну ночь, лопнул, как пузырь. Я не забуду глаза детей. Они смотрели на мир так, как будто обнаружили солнце после долгих лет, проведенных под землей. У всех были унылые лица и потускневшие глаза людей, которые давно не видели дневной свет и даже перестали верить в его существование.
Но некоторые кошмары, оказывается, могут заканчиваться.
— И я сомневаюсь, что в «Санникрик Хоуме» когда-нибудь проводились проверки.
Проверки были, но редкие и поверхностные.
— Как это возможно, чтобы за все время никто ничего не заметил? — сердито продолжала Анна.
Потому что Она оставляла синяки там, где их не видно. В этом миссис Стокер знала толк. Она умела превращать нас в бессловесных сломанных кукол.
А между тем мир забыл о нас, доверив женщине, которая стала хозяйкой наших ночных кошмаров.
Похожим образом поступают со сломанными вещами: их убирают в чулан, подальше с глаз. Мы были одинокие, проблемные, ничьи — детишки с изъянами. Непонятно, куда таких девать. Иногда я задавалась вопросом, что было бы, если я оказалась не в Склепе, а в другом приюте, безопасном, стоявшем не на тупиковой улице, без кроватей в подвале. И без Нее.
— Интересно, как ей удалось продержаться столько лет? — ледяным тоном произнесла Анна.
