Ночная темнота приняла меня в свои объятия, и я прислонилась к стене дома, медленно оседая на пол веранды.
Глаза Ригеля — мое обещание растаяло в них, и свет погас. И все же я готова повторить свои слова, потому что я не обманывала. Невозможно лгать, глядя в его глаза.
Как мне теперь смотреть на него? Как мне существовать рядом с Ригелем и не иметь возможности к нему прикоснуться, не сметь мечтать о нем? Как принять чью-то любовь, если мне нужно только искалеченное сердце Ригеля? Как продолжать считать его своим братом?
Я как будто раскололась напополам и была в полной растерянности.
"
"Жизнь словно насмехалась надо мной. «Какую половинку сердца выберешь? — как будто шептала оно мне злобно. — Тебе придется жить только с одной половинкой, потому что вторая должна умереть. Так какую выберешь?»
Я чувствовала себя раздавленной, беспомощной. Но точка невозврата пройдена, слишком поздно поворачивать назад.
В кармане завибрировал мобильник. На экране открылось длинное сообщение. Я не сразу смогла прочитать его затуманенными от слез глазами.
Лайонел просил прощения за случившееся, за то, что заявился среди ночи. Слов было много, слишком много для меня, измученной и печальной. Я тупо смотрела на текст, когда на экране вдруг вспыхнуло «Лайонел». Не было ни сил, ни желания с ним разговаривать. Нет, не сейчас!
«Я знаю, что ты не спишь», — написал он мне через минуту. Он видел меня в Сети. «Пожалуйста, Ника, ответь мне!» Он снова позвонил. Раз, два, три. Я откинула голову и со вздохом приняла вызов.
— Лайонел, уже поздно, — прошептала я в изнеможении, закрыв глаза.
— Извини, — взволнованно и быстро сказал он, возможно, опасаясь, что я нажму на отбой. Его голос звучал искренне.
— Прости меня, Ника! Я не должен так себя вести. Не знаю, что на меня нашло. В общем, хочу сказать, что я идиот.
Сейчас не самое подходящее время об этом говорить. Я растеряла все слова и не могла сосредоточиться. Перед моими глазами летали осколки разрушенного мира, и я не видела ничего, кроме них.
них.
— Прости меня, Лайонел. Сейчас мне не хочется говорить.
— И все-таки я не жалею о том, что сказал. Может, я повел себя странно, но… — Лайонел!
Он замолчал. Ему действительно стыдно за себя — я это чувствовала, но я не в состоянии выслушивать его оправдания.
— Родители уехали на несколько дней. Завтра вечером я устраиваю вечеринку и хочу тебя пригласить. Заодно мы могли бы поговорить…
Я сглотнула и открыла глаза. Силуэты деревьев чернели на фоне ночи.
