Сердце глухо стучало в ушах, приглушая голоса и музыку. Я чувствовала себя мокрой и липкой. Меня трясло то ли от холода, то ли от отвращения. Реальность гулко грохотала вокруг, и тошнота, вызванная страхом, снова и снова подкатывала к горлу.
Мне казалось, что я вот-вот задохнусь, зажатая между разгоряченными телами.
Пронзительный писк отвлек меня от самой себя, я даже подпрыгнула от неожиданности и повернулась на звук вместе со всеми. Над нашими головами пронеслось темное пятно. В открытое окно влетела маленькая летучая мышь и теперь металась по переполненной гостиной, напуганная светом и шумом.
Одни девушки визжали, другие закрывали головы руками. Мышь врезалась в лампу и чуть не упала вниз, но удержалась и отлетела, когда вдруг ее отбросил к стене брошенный кем-то стакан. Послышался смех, визги усилились. Об стену разбился еще один стакан, чему все очень обрадовались. Всеобщий испуг превратился в забаву. В одно мгновение в воздух полетели пустые банки из-под пива, окурки, стаканчики, пробки от бутылок.
На летучую мышь обрушился град мусора. Смотреть на это было невыносимо.
— Нет! — закричала я. — Нет! Остановитесь!
Мышь упала, но я не видела, куда именно. Вокруг стоял гогот. Я невольно схватила за руки девушек, которые стояли рядом, желая удержать их от этого безумства.
— Хватит! Остановитесь!
Но никто, казалось, меня не слушал. Парни и девушки весело друг друга подначивали, хохотали.
Их смех рвал мое сердце на части.
Я забыла про тошноту и стала пробиваться через стену из людей туда, где должно лежать несчастное рукокрылое.
Я увидела бедняжку на полу в луже пунша. Она свернулась комочком у стены, и единственное, что я могла сделать, это броситься к ней и взять ее в руки. На меня посыпались скомканные бумажные стаканчики, кто-то бросил в меня сигарету. Я прижала летучую мышь к груди, пытаясь защитить ее, и почувствовала, как отчаянно она в меня вцепилась, царапая коготками. Я испуганно огляделась и снова ощутила нервную дрожь в позвоночнике. Вокруг меня разом поднялись руки — и кураторша так же повышала голос и вскидывала руки, ее пальцы сжимались, тыкались мне в ребра, — и меня сильнее, чем прежде, охватила паника.
Я прошла сквозь стену из людей, расталкивая их плечами, не думая извиняться, потому что была не в себе и мне совершенно все равно, что обо мне подумают.
Когда мне наконец удалось найти дверь, я ступила на тротуар и, оставив ад позади, побежала как сумасшедшая. Я спотыкалась, чуть не падала, но не останавливалась.
