Однако, прежде чем я успела что-либо сделать, он приблизился ко мне и оставил долгий поцелуй в уголке моих губ.
Когда он оторвался, я пыталась прийти в себя, сбитая с толку приливной волной чувств и смущенная его безрассудным поступком.
Что с ним творилось? Я собиралась спросить Ригеля, как вдруг почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног и мир рушится — мой взгляд скользнул поверх плеча Ригеля, и я увидела его. В нескольких метрах от нас на ветру стоял, вытаращив глаза… хоть бы это был кто-нибудь другой, но нет, там стоял Лайонел, белый как полотно.
Увидев застывший в моих глазах крик, Ригель обернулся, и его плечи вздрогнули, когда он уткнулся взглядом в Лайонела.
Тот сжимал в руке красивый букет цветов. Его растерянный и шокированный вид, как кинопленка, показал последовательность запечатленных образов: рука Ригеля в моих ладонях, наше учащенное дыхание, близость наших тел, его губы в уголке моего рта.
Одного этого момента оказалось достаточно, чтобы Лайонел понял, почему я его избегаю.
Он понял, а это для него было все равно что упасть и разбиться об лед. Лайонел теперь видел меня в другом свете, и его взгляд горел тысячей оттенков: тревогой, недоверием и неверием, отчаянием… Он медленно опустил руку с цветами. Затем его обиженный, разъедаемый кислотой разочарования взгляд скользнул к Ригелю.
— Ты, — прошипел он голосом, который я едва узнала. Розы задрожали в его руке, лицо исказилось от ярости. — Ты все-таки подкатил к ней…
— Лайонел… — пробормотала я, но Ригель меня перебил:
— О, очередной букетик! — сказал он.
— Как оригинально! Можешь оставить его на крыльце, кто-нибудь подберет и занесет в дом. — В его голосе звучал еле сдерживаемый гнев.
Глаза Лайонела вспыхнули огнем. Он двинулся к Ригелю на деревянных ногах, шаркая кроссовками по тротуару.
Ты кусок дерьма! — процедил сквозь зубы Лайонел, багровея от злости. — Я сразу понял, что ты наглый ублюдок, который не умеет держать при себе грязные руки. Спал и видел, как бы ее полапать! Такой сукин сын, как ты, по-другому не может!
— А если она предпочитает мои грязные руки, — сказал Ригель, поджимая губы в жестокой улыбке, — а не твои?
— Ригель! — вскрикнула я, широко распахнув глаза.
Лайонел уже подошел к Ригелю и проревел ему в лицо:
— Теперь ты счастлив, да? — Вместе с голосом из него выплескивалась ненависть. — Доволен тем, как здорово у тебя это получилось? Доволен? Ты не заслуживаешь такую, как она!
Глаза Ригеля загорелись зловещим огнем.
