В первый день в начальной школе я сказала ей, что у меня имя очень странное, а она ответила, что мое имя не может быть страннее, чем ее. Теперь мы используем только прозвища. Но с того дня мы стали неразлучными.
Я поняла, что Мики необычная девушка. Не сказала бы, что успела почувствовать ее, но я не сомневалась в ее привязанности к Билли. Мики вела себя грубовато, но в ее глазах светилось доверие, когда они разговаривали. Их дружба похожа на удобные штаны, которые носишь с радостью всю жизнь.
В конце учебного дня я сильно устала, но чувствовала себя очень довольной.
— Уже иду, бабуль, — сказала Билли в мобильный телефон.
После уроков все высыпали во двор и болтали, прежде чем разойтись по домам.
— Мне надо бежать. Бабушка припарковалась на второй линии, и, если ей придет еще один штраф, у нее случится приступ. А, кстати, давай обменяемся телефонами!
Я замедлила шаг, а потом остановилась. Билли тоже пришлось остановиться. Она захихикала, махнув рукой:
— Знаю-знаю, Мики говорит, что я надоеда.
Но ты ведь ей не веришь, правда? Только потому, что я ей когда-то отправила семиминутное голосовое сообщение, она называет меня болтушкой. — Я… У меня нет мобильного. — Жар в груди мешал говорить. На самом деле я хотела сказать Билли, что совсем не возражаю против ее болтовни. Пусть говорит сколько душе угодно, ведь это значит, что она мне доверяет. Благодаря ей я чувствовала себя частью этого нового мира, хотя бы на время я становилась такой, как все, — нормальной. Волшебное ощущение.
— У тебя нет мобильника? — спросила она удивленно.
— Нет… — пробормотала я, но договорить помешал резкий гудок клаксона.
Из окошка огромного «вранглера» показалась голова старушки в черных солнцезащитных очках, которая что-то прокричала мужчине, припарковавшемуся за ней, и тот разинул рот от возмущения.
— Ой-ой, сейчас на мою бабулю подадут в суд. — Билли схватилась за кудрявую голову. — Извини, Ника, я побежала. Увидимся завтра, о’кей? Пока!
И она улетела, как стрекоза.
— Пока, — пробормотала я, запоздало помахав ей вслед.
На душе было невероятно легко. Я глубоко вдохнула уличный воздух и, сдерживая дурацкую улыбку, пошла домой. Голова после уроков слегка гудела, но все, что я пережила за этот день в школе, можно выразить в двух словах — абсолютное счастье.
Миллиганы не могли забирать нас каждый день: Норман до вечера был на работе, а цветочный магазин требовал постоянного присутствия Анны.
Ничего, мне нравилось ходить пешком.
