— Я тоже… Как бы я хотела, чтобы у меня было другое детство — счастливое, свободное от Нее… Но это наш шанс, Ника! Наконец-то мы дождались момента, когда нас готовы выслушать. Ход за нами. Не будем молчать, не отойдем в сторону, только не сейчас! Сделаем это ради меня, ради тебя, ради Питера и всех остальных. Она должна заплатить за то, что сделала.
Аделина часто дышала и смотрела на меня заплаканными глазами, но я видела железную решимость на ее лице. Она ужасно боялась этого суда. Никто из нас не хотел видеть Маргарет снова.
Никто из нас не хотел опять встретиться с ней глазами. У нас одинаковые шрамы, одна и та же отчаянная тоска в душе. И у нас появился шанс навсегда избавиться от этого кошмара. Я вспомнила ту девочку, которая до сих пор часть меня, увидела нас двоих, маленьких и в синяках, подбадривающих друг друга в темноте общей спальни.
— Я выступлю свидетельницей. — Я сжала пальцы в кулак, чтобы не было заметно, как они дрожат. В глазах Аделины загорелся мощный свет. — Но пообещай мне одну вещь, — продолжила я, — Ригель ничего не должен знать.
Аделина остановилась и посмотрела на меня. Я не смогла выдержать ее разочарованный и растерянный взгляд. Она надеялась, что Ригель тоже придет на заседание, чтобы морально нас поддержать.
— Это из-за…
— Я не хочу, чтобы он там был, — перебила я жестко.
Я сжала пальцы, и мой взгляд на Аделину впервые в жизни не допускал возражений.
— Он не должен приходить в суд.
В тот судьбоносный день я надела узкие темные брюки и белую шелковую блузку с облегающим серым жилетом.
Мне казалось, что этот кусочек ткани душит меня, поэтому я все время теребила его пальцами. Анна спросила, не хочу ли я надеть один из ее жакетов поверх блузки, но одной мысли, что он стиснет запястья, было достаточно, чтобы у меня скрутило желудок. По мраморному полу коридоров стучали каблуки элегантно одетых мужчин и женщин. В здании суда, просторном и торжественном, с высоченными потолками, мы казались крошечными и незначительными.
Все будет хорошо, — прошептал голос Анны.
Аделина, стоявшая рядом с ней, нервно сглотнула. Ее голубые глаза сейчас напоминали зимнее море, нервное, мутное и взволнованное. Бледная, под глазами тени — значит, не только я мучилась бессонницей последние дни. Карл не смог прийти, и ей очень не хватало его сейчас. — Я пойду с вами, сяду среди зрителей, — продолжила Анна. — Нам нужно подождать… О, вот она.
Я повернулась к фигуре, поднимающейся по большой лестнице.
