Услышанное от Питера раздавило меня, но я не имела права портить ей вечер.
Я укрылась в комнате в конце коридора. Вошла и остановилась, не зная, куда девать себя, когда оказалась вдали от чужих взглядов и шума. За моей спиной щелкнула дверная ручка: кто-то вошел и закрыл за собой дверь. Когда я обернулась на звук, с моих губ уже слетел вопрос, потому что я знала, кого увижу:
— Ты был с Аделиной?
Ригель долго смотрел на меня, чуть опустив голову, в его глазах метались тревога и растерянность.
растерянность.
— Это тебе Питер сказал?
— Ригель, ответь мне!
Молчание стало единственным ответом, который я получила. И несказанные слова, как это часто бывало между нами, говорили больше, чем сказанные. Я с горечью отвела глаза, а затем снова повернулась к нему.
— И когда вы собирались мне рассказать?
— Что именно ты хотела услышать?
— Пожалуйста, не отвечай вопросом на вопрос. Ты знаешь, насколько ты важен для меня.
Мысль о том, что вы двое…
Я искала подходящие слова, но обида сдавила мне горло.
Хотя на что обижаться, ведь это произошло до того, как мы с Ригелем обнаружили, что принадлежим друг другу. Какое теперь это имеет к нам отношение? Никакого.
И все же эта мысль всколыхнула во мне неуверенность и тревогу, терзала сердце. Аделина сказала, что это Ригель держал меня за руку в подвале, что это он всякий раз пытался отвлечь на себя внимание Маргарет, чтобы меня защитить, что им двигала любовь, но теперь ее слова казались пустыми, далекими.
Неужели все неправда?
— Вот почему тебе не нравилось, когда я разговаривала с ней о прошлом.
Ты боялся, что я узнаю."
"Не стоило воспринимать этот факт так близко к сердцу, но меня угнетала мысль о том, что они ничего мне не рассказали. Взгляды, обрывки фраз, смущение… Сколько раз на меня нападал страх, что между ними что-то есть, сколько раз я пыталась проследить истоки их отношений… Я бы так не мучилась, если они поговорили бы со мной откровенно.
Они отодвинули меня в сторону, чтобы уберечь от волнений. Все за меня решили.
Но неужели не проще сказать мне правду?
— Это происходило очень давно, — громко ответил Ригель, как будто эти слова дались ему с большим трудом. — Я не хотел, чтобы ты узнала. Что мне оставалось делать?
— Разумеется, ничего мне не говорить, — тихо отозвалась я.
Ригель уловил горечь в моем голосе и шагнул ко мне, в его глазах застыла досада.
— Значит, Питер что-то сказал, и теперь нам начинать все сначала?
— Не трогай Питера, — резко оборвала я.
