Она заметила кое-что, чего раньше на ее футболке не было. Чуть повыше, где заканчивалась штопка, теперь была вышитая мордочка панды.
— В этом месте была дырочка, — виновато пробормотала я. — Я же знаю, что тебе нравятся панды… То есть мне кажется, что они тебе нравятся, судя по брелку на рюкзаке. Кстати, он очень симпатичный.
Она подняла на меня взгляд, и я в примирительном жесте вскинула обе руки.
— Ты можешь ее срезать. Пара движений ножницами — и все.
Звонок телефона прервал мое лопотание.
«О, ты уже дома!» — сказала Анна, когда я ответила.
Она хотела убедиться, что я вернулась, — беспокоилась за меня, и, как обычно, сердце у меня в груди екнуло от радости. Анна спросила, как прошел обед, и сообщила, что скоро придет домой.
Нажав на отбой, я увидела, что Мики уже надела куртку и взяла футляр. Мне очень хотелось спросить про скрипку, но я опять сдержалась. Открыла дверь, улыбаясь, и увидела, как кот прошмыгнул в дом.
— Это Клаус.
Старый кот окинул меня суровым взглядом. Я пропустила Мики вперед и, не удержавшись, погладила его.
Клаус отскочил и попытался меня оцарапать. Я прижала руку к груди, сожалея, что попыталась дотронуться до него без разрешения, или просто потому, что получила такое резкий отпор прямо на глазах у Мики. Я украдкой взглянула на нее и увидела, что она на меня смотрит. — Видимо, сегодня он не в настроении, — сказала я и нервно засмеялась. — Вообще-то, он любит играть. Правда, Клаус?
Кот зашипел на меня, оскалив зубки. Он явно оскорбился.
А потом убежал вверх по лестнице. — Иногда он может показаться злюкой, но на самом деле… на самом деле он очень милый. милый.
— Спасибо, — услышала я голос Мики.
Я подняла глаза, но Мики уже шла к калитке.
«Нежно, Ника», — говорил мне мамин голос.
И я не знала другого способа общаться с миром.
Но, может быть…
Может быть, мир начинал понимать меня.
Глава 8
НЕБЕСНЫЙ ЦВЕТ
Силен тот, кто бережно относится к слабости других.
Однажды я прочитала фразу, которую любил повторять Фуко: «Развивайте свою законную непохожесть».
Свою непохожесть я развивала втайне от других, потому что чем старше я становилась, тем лучше понимала, что в глазах людей «нормальность» более приемлема.
Я разговаривала с животными, которые не могли мне ответить; спасала мелкие существа, которые никто не замечал; придавала значение тому, что считалось незначительным, вероятно, потому, что была уверена: даже маленькие существа, и я в том числе, могут что-то значить.
