Я действительно это сделала! И обнаружила в своих глазах блеск, которого до сих пор никогда в них не замечала. Откуда он взялся — непонятно. Но благодаря ему я изменилась. В глазах было что-то живое, нежное, светлое. В них была я.
Меня окутывало небо, к которому я всегда стремилась. Платье как будто стало знаком того, что одна моя мечта уже сбылась и мне больше никогда не придется натирать себя незабудками, чтобы чувствовать себя менее грязной…
— Ника! — позвала меня Анна, и я опустила голову. Глаза защипало от подступающих слез.
Хоть бы она не услышала, как я всхлипнула. Стиснув подол платья, я тихо прошептала:
— Оно мне нравится… Очень нравится. Спасибо.
Я почувствовала руку Анны на своем плече. Она так нежно меня коснулась, что я снова подумала о том, что мне хочется быть рядом с Анной каждый день. Она давала мне очень много, слишком много для такого мягкого сердца, как мое. Мысль, что я могу потерять ее, была невыносима. Если что-то пойдет не так на этапе удочерения, я больше никогда ее не увижу.
— Мы его берем, — услышала я ее слова.
Я провела пальцами по ряду белых пуговиц на груди.
Когда пришло время снимать платье, я вспомнила, что одной мне не справиться с молнией.
— Анна, прости, ты мне снова не поможешь? — спросила я, подходя к шторке примерочной.
Я отодвинула ее ровно настолько, чтобы в прорезь поместилась спина. За шторкой было тихо. И все же я ощущала чье-то присутствие. Перекинув волосы на одну сторону, я придержала их, чтобы не мешали.
— Молния, Анна, — робко напомнила я, — извини, я не могу до нее добраться.
Поможешь мне? Анна не отвечала. Потом я услышала приближающиеся шаги. Мне на шею легла одна рука, удерживая воротник, другая взялась за застежку и медленно потянула ее вниз. Грубый, жужжащий звук резанул слух.
— Отлично, спасибо, — сказала я, когда застежка опустилась до лопаток. Но Анна не остановилась. Молния продолжала спускаться с упрямой медлительностью, и я почувствовала, как она скользнула вдоль моего позвоночника.
— Анна, теперь я смогу сама, — деликатно намекнула я, но пальцы по-прежнему придерживали воротник платья на шее, застежка продолжала ползти вниз. Вниз, ниже талии, до изгиба спины. Платье разошлось на мне, как крылья жука, и я сказала тверже:
— Анна!
Щелк!. Застежка добралась до конца и врезалась в углубление в ткани. Я поймала себя на том, что смотрю на свое отражение, обхватив руками грудь и поддерживая платье. Теперь я могла снять его без проблем.
