Только почему бы нам не начать с твоего рта?
Пошли, — позвала вторая, осторожно потянув девушку за рукав. Та оглядела Мики с ног до головы с брезгливой ухмылкой.
— Жалкая неудачница, — медленно, с отвращением произнесла она, потом повернулась и пошла с подругой по тротуару, не оглядываясь. Когда они отошли достаточно далеко, Мики посмотрела на меня и спросила:
— Они тебя ударили?
Я встала с травы и ответила:
— Нет.
Мики испытующе смотрела на меня, очень пристально, как бы прощупывая, и я надеялась, что она не увидит отражение унижения в моих глазах.
— Как ты здесь оказалась? — спросила я, чтобы отвлечь ее внимание от себя. — Ждала автобуса на остановке, чтобы поехать домой?
Мики колебалась. Она взглянула на перекресток метрах в двадцати от нас.
— Меня забирают в конце улицы, — неохотно сказала она через некоторое время. Я проследила за ее взглядом.
— Ой, так далеко?
Не хотелось казаться любопытной, но сейчас мне слишком стыдно, чтобы следить за своими словами.
— Я предпочитаю так.
Возможно, Мики не нравилось, когда остальные видят, кто за ней приезжает или на чем она возвращается домой.
Ей явно неприятно об этом говорить, а я уважала ее молчание, поэтому не стала допытываться.
— Мне надо идти, — сказала Мики, когда у нее в кармане зазвонил мобильный. Она посмотрела на экран, не отвечая на звонок, и я кивнула, заправив волосы за уши.
— Тогда увидимся завтра. Пока!
Чуждая всякой любезности, Мики пошла дальше по тротуару в ту сторону, куда и шла до этого. Я смотрела, как она уходит, и тут у меня вырвалось:
— Мики!
Она обернулась.
Я смотрела на нее какое-то время, а потом… потом улыбнулась и крикнула:
— Спасибо!
Мики посмотрела на меня долгим взглядом и ничего не ответила. Она посмотрела на меня так, словно впервые, с тех пор как мы познакомились, она увидела меня."
"Через несколько минут я была уже дома. Как и всегда, прихожая приняла меня в свои теплые объятия. Я чувствовала себя обласканной и защищенной.
Но это ощущение длилось недолго: я замерла, увидев на крючке вешалки куртку Ригеля.
При мысли о нем стало тесно в груди.
Теперь, когда Ригель больше не оставался после уроков, мне придется смириться с тем, что бо`льшую часть дня он будет находиться где-то поблизости. Все утро я старалась не думать о нем. Не вспоминать, как он дышал мне в лицо. То, что я так болезненно реагировала на него, ненормально. Ненормально все еще чувствовать на себе его дыхание. То, что от звука его голоса во мне закипала кровь, тоже ненормально.
