Ты будешь просить еще

— А помнишь, как твой отец заставил нас маршировать два часа на жаре, периодически обливая водой из шланга у вас на даче?

— О, да, — друг тоже рассмеялся. — Такое забудешь! Твоя мама после этого месяц на него обижалась, считая, что для девочки это было жестко.

— Ага, — прячу лицо в ладошках вытирая выступившие слезы. — А папа, наоборот, сказал, что отдаст меня Денису на перевоспитание на неопределенный срок. Ему тогда тоже досталось.

— Но согласись, малая, яблоки у соседа были гораздо вкуснее наших. Из отца тот еще садовник, — и машину вновь наполнил громкий смех.

— Так, — смотрит он строго, паркуясь недалеко от универа.  — Вести себя хорошо. Занятия не прогуливать. Я сейчас по делам, а вечером, как договаривались, встречаемся у входа в «Инферно».

— Пока, — открыла дверь, чтобы выйти.

— Эй! — возмущенный окрик. — Ничего не забыла? — показывает пальцем на свою щеку с двухдневной щетиной. Я скривилась, но быстро поцеловала друга. — Другое дело. Я побреюсь к вечеру, — клятвенно заверяет и трогается с места захлопывая пассажирскую дверь уже на ходу.

Мне его не хватало. И вот таких вот моментов, от которых становится тепло внутри и сразу хочется быть чуточку лучше. Решила не подводить Сашу и быть умницей. Потопала на лекции честно отсидев их все. Между парами болтала в социальной сети с Алисой обсуждая, кто в чем пойдет вечером и в целом планы на него.

Настроение стало портиться лишь когда я подошла к выходу из учебного заведения. Вспомнила, что забрать меня должен совсем не друг детства, а Давид.

Еще странный Эмин привязался. Сама дура! Не надо было садиться к нему в машину! Теперь хрен отвяжется.

Не успела выйти, как наткнулась на сверлящих друг друга ненавидящими взглядами мужчин. Эмин обманчиво расслабленно облокотился на борт своей машины скрестив ноги в районе щиколоток, а вот от Давида во все стороны разлетаются невидимые искры.

Кто-то из ребят, выходя следом, слишком громко хлопнул дверью и мужчины синхронно повернулись ко мне. Зеленые глаза Давида прищурены, брови чуть сведены к переносице, зубы сжаты, это видно по напряженной шее и челюсти.

От огненного взгляда темных глаз Эмина все внутри сжалось в тугой комок. Снова это противное липкое чувство поползло по позвоночнику. Дыхание изменилось, оно стало частым и прерывистым, в сознании откуда-то взялся страх, не дающий мне сделать и шага им навстречу.

Почему? Никак не выходит понять, но ситуацию спасает Давид. Как же я ему благодарна. Он быстрым шагом преодолевает бетонный плац.