Ты для меня?

Словно предупреждал — если захочу, поглощу тебя всю. Без остатка.

Леру бросило в жар. Герман же, залпом осушил ароматный напиток, и, пользуясь секундным замешательством, всучил ей пустую кружку.

— На ночь сладкое вредно, девочка. Зубки испортишь. — Насмехающийся тон. Хриплый голос. — Вымой!

Стоп! Что?

— Повтори-ка?

Свободная рука сжалась в кулак, мечтая приземлиться на его челюсть. Проследив за ее реакцией, он расплылся в довольной улыбке:

— Все равно на кухню идешь, Мелкая! Не вредничай.

— Вовсе нет. Я иду наверх.

— Я сказал — ты идешь на кухню! И идешь туда — быстро!

Лера оскалилась, под стать ему. Хищно.

Что ж, если хотел довести ее до белого каленья, то своего определенно добился.

Ее трясло, как сумасшедшую!

Что делает, уже не соображала. Продолжая сверлить Давыдова испепеляющим взглядом, медленно разжала пальцы, выпуская чашку из рук. И сделала это демонстративно! Он понял…

Словно в замедленной съемке, тончайший фарфор приземлился на пол, рассыпаясь на тысячи осколков.

— У-п-с! Попутался, дорогой — я тебе не прислуга!

Едва успела договорить, Герман вскочил на ноги.

От ярости побледнел. Не контролируя более свою силу, схватил ее за талию, и притянул к себе, причиняя легкую боль. Навис, опаляя рваным дыханием. Запах кофе и сигарет проник в ноздри. Курил? Неужели, за нее переживал?

Самой вздохнуть удавалось с большим трудом. От его взгляда, ноги подкашивались. Не желая уступать, мертвой хваткой вцепилась в тончайшую ткань мужской рубашки. Впилась острыми коготками в бугрящиеся мышцы.

— Где я сказал тебе быть? — Заорал, во весь голос. — Где сказал ждать? Да я чуть с ума не сошел, не обнаружив…

— А я не обязана…

— Не вынуждай меня. — Прервал грозно ее возмущения. — Я могу быть очень плохим, Лера! Ты не в состоянии представить, на сколько!

— О, так ты до этого был хорошим?

— Да! Я, бл*дь, был очень хорошим!

— Заткнитесь, уже!

— Отставить, шум!"

"Одновременно рявкнули — да так, что уши заложило — Глеб и Станислав, явно намекая, что они им мешают.

Только сейчас осознав, где находится и что творит, Герман шарахнулся от нее, как от ядовитой кобры.

Прекрасно!

Лера не возражала. Жадно втянула в себя воздух, пытаясь отдышаться.

— Господи! — Подала голос Маргарита Алексеевна. — Еще из-за ерунды всякой, мне тут подеритесь! Лера, кофе на плите. Еще горячий. Я Герману варила несколько минут назад.

Как же стыдно-то стало. Щеки запылали. Не знала, куда глаза спрятать.

— Извините, за сервиз…сейчас все уберу.