Ты для меня?

Родная!"

"— На тот момент, ты была слишком юна! Слишком! Какая, бл*дь, может быть любовь в этом возрасте? До сих пор не понимаю, как мог поддаться чувствам, провокациям и уговорам? Ведь всего пару-тройку рюмок выпил, за упокой твоей матери. Почти трезвый был. Чем думал, и думал ли вообще?

— Герман…все в прошлом. Не злись. Хватит уже наказывать меня за это!

— Не злится? — Полоснул ее взглядом. Острым и предостерегающим. — Девочка, я прошел через Ад! И по сей день за это расплачиваюсь!

Леру затрясло. Она проворно сползла с кровати.

А секунду спустя, тяжело дыша и сжимая ладони в кулаки, предстала перед ним.

Такая маленькая. Такая грозная.

Невольно залюбовался, хоть и взбешенный был до крайности.

— Ах, это ты через Ад прошел? — Закричала на него так, что Герман, потихоньку ох*реваяя, по струночке вытянулся. — Хоть на секунду подумал, «как замечательно» было мне? Я ведь любила тебя! Любила! А ты жестоко наказал, за желание быть твоей. Взял, и вычеркнул из жизни. Я ждала тебя, как дура! На каждый праздник.

На каждые каникулы. Только приезжал не ты, а Глеб. И передавал приветы, которых в помине не существовало. В той конкретной ситуации, тебе было проще. Так что, хватит, Давыдов! Хватит!

Ах, ты с*чка!

И сам не понял, когда успел притянуть к себе, схватив за шкирку. Лера на носочках стояла.

Но, черта с два эта фурия испугалась!

— Мелкая, ты не в состоянии представить, сколько лет я считал себя педофилом!

Вот и злость испарилась из изумрудных глаз. Лишь изумление и растерянность.

И пухлый ротик, застывший в форме буквы «о».

— Почему? — Прошептала севшим голосом. — Почему ты так считал? Это же…не правда.

— Тогда мне казалось совсем иначе. Мало того, что с тобой переспал, так еще и забыть ту ночь никак не мог! Желая вырвать тебя из мыслей с корнем, трахал все, что только движется. Доказывал самому себе, что нормальный, выбирая дамочек постарше. И, знаешь что?

Сглотнув, Лера отрицательно покачала головой.

— Не доказал! — Голос стал холоднее арктических льдов.

— Один хрен, не мог кончить, пока на их месте тебя не представлю! И так…несколько лет.

Господи! Как же сильно она в него вцепилась. Ни оторвать. Ни сдвинуть.

Передернуло всего, когда кожи коснулось что-то влажное.

Только не это!

— Прости! — Шептала бессвязно. — Прости, пожалуйста! Я же не знала…не думала, что…прости! Прости.

— Ш-ш-ш-ш! — Герман осторожно вытер ее щеки. — Не получается у нас, просто поговорить, да? Постоянно до слез тебя довожу.