Ты для меня?

Горло стянуло болезненным спазмом. Лера стояла перед ним…беззащитная и ранимая. Противно стало от этой беспомощности. От глупой сорочки, в крупный цветочек, с преобладанием розовых оттенков. Внезапно захотелось сорвать ее с себя…и сжечь!

Жалкое зрелище…

В груди вновь сдавило. Словно ногой на ребра наступили. Даже хруст ломающейся кости в ушах стоял. Слегка встрепенулась, сгоняя опутавший сознание морок.

— Герман, в голове не укладывается, что мамы нет. — Как ни старалась, голос дрожал. Да и пищала подобно мышонку, попавшему в капкан.

— Ш-ш-ш-ш!

Протянул руку, и стоило ей доверчиво вложить в нее ладонь, притянул к себе, усаживая на колено. Крепко обнял, убаюкивая и покачивая, как малое дитя. Поддерживая.

— Успокойся, детка. Понимаешь, не вернуть ничего. Не исправить. Только сердце на лоскуты пустишь!

— А как успокоиться? — Вцепилась в него, дрожащими руками обвивая шею. Втянула в себя его запах, уткнувшись носом в ключицу. От него исходил очень приятный аромат.

Он шумно выдохнул, опаляя затылок горячим дыханием.

— Все пройдет. — Ласково. — В случившемся виноват только водитель автомобиля. Твоя мама правил не нарушала. Свидетелей куча! Обкуренного ублюдка, сбившего ее прямо на пешеходном переходе, обязательно посадят!

Судорожно втянув в себя воздух, Валерия шмыгнула носом.

— Эй! — Мгновенно сжал ее в кольце своих рук. — Мы справимся. Слышишь?

— Правда?

— Правда! — Грустно улыбнувшись, потрепал за подбородок.

Аккуратно пересадив девушку на кровать, направился к комоду."

"Лера не знала, куда глаза деть. Он был фантастически сложен. Так мужественно. Взросло. И…расхаживал в одних трусах, ни капли этого не стесняясь. А вот она смутилась. Отец никогда не позволял себе такого. Шорты, плавки — да. Но, нижнее белье при дочери — табу. И тот факт, что она сама вломилась к Герману среди ночи, не дав возможности одеться, облегчения не приносил.

Не придумав ничего лучше, опустила голову, и уставилась на собственные пальцы. Некоторые ногти оказались обгрызенными под самый корень. До мяса. Но странное дело — боли не чувствовала.

Вскоре, матрас рядом прогнулся под тяжестью его веса, и мысли мгновенно выветрились с головы.

— У меня есть кое-что для тебя, Мелкая.

Посмотреть на него решилась не сразу. Лишь пересилив разлившуюся по венам трусость и смущение.