Ты для меня?

Несколько минут назад, его слова в ее адрес были совсем иными.

«Я тебя люблю. Но, это вовсе не значит, что у меня нет причин, свернуть тебе шею!»

Решение, зревшее в сознании, казалось единственно возможным.

Верным. Правильным.

Настойчиво игнорируя легкое головокружение, Лера решительно поднялась на ноги, и поправила на себе одежду.

— Ты куда?

Даже не поняла, кто задал вопрос. Но, то было и не важно.

— За ответами.

Есть причины? Отлично! Значит, ты их мне озвучишь!

— Плохая идея! —  Зацокал языком Антипов.

Спирина с улыбкой встретила его настороженный скептический взгляд:

— Серьезно думаете, что я в особом адеквате? Нет, Роман Сергеевич!

Больны оба. И если лечиться…то только вдвоем!

Путь до кабинета Давыдова казался нескончаемым. Возможно, дело осложняло легкая слабость, и трясущиеся колени. Не суть! Лера уверенно, упрямо, хоть и медленно, приближалась к своей цели.

Шаг в его приемную —  и пульс неистово взревел, оглушая.

Шаг к двери кабинета —  и дыхание перестало поддаваться контролю.

Шаг внутрь —  и кровь отхлынула с лица, делая ее бледнее мела.

Девушка осмотрела помещение, стараясь сохранять внешнее спокойствие.

Переговорный стол опрокинут. Стулья разбросаны.

Да, уж! Известие о тендере дались ему непросто.

Сам Герман стоял у окна. Курил.

Судя по окуркам в пепельнице, безбожно много курил!

Завидев ее, напряженно замер, и смял в руке недокуренную сигарету.

Его взгляд, его поза —  все излучало опасность. Неистовую агрессию.

Что ж…пусть так!

Полностью игнорируя присутствие Давыдова, плотно прикрыла за собой дверь.

Пресекая все пути к отступлению.

Медленно, неторопливо сократила расстояние между ними. Он следил за каждым ее движением, подобно хищнику. С легким прищуром. Тяжело дыша.

— Птичка в клетке, — сообщила, останавливаясь в шаге от мужчины, — начинай.

— Лера, — хрипло, грубо, — уйди!

— Нет.

— Я сказал…

— Почему ты мне не веришь?

Господи! Его яростный рев разнесся по комнате эхом, пробирая до дрожи во всем теле.

Хороший ответ! Исчерпывающий!

— Что за причины такие, Герман? —  Упрямо вздернула подбородок. —  Я имею право знать.

Давыдов угрожающе двинулся на нее, вынуждая отступать до тех пор, пока ни зажал между стеной, и собственным телом.

— Умная девочка, — сообщил с обманчивой нежностью, — не стала бы напоминать мне о том, что я старательно пытаюсь забыть!

— А я не умная девочка.