Ты для меня?

— Почему ты мне не веришь? —  Решила зайти с другой стороны. Прощупать почву.

— Я верю. —  Тихо. С ноткой обреченности в голосе. — Но, имею некие сомнения на твой счет.

Уже что-то!

— Так подтверди их…или опровергни.

— Скоро. —  Опалил ухо хриплым шепотом.

Колени задрожали столь сильно, что непременно сползла бы вниз, по стеночке. Благо их припаянные друг к другу тела, позволили удержать равновесие. Правда, от туфлей все равно пришлось избавиться.

Лера шустро выскользнула из них, и встала на носочки, чтобы хоть как-то компенсировать разницу в росте.

— И чего же ждешь?

— Оттягиваю момент.

— Зачем?

Горький, не совсем адекватный смешок:

— Боюсь подтвердить!

В груди змеей шевельнулась обида. Стараясь скрыть эмоции, запихнуть как можно дальше, на задворки сознания, задумчиво прикусила губу.

— Мне казалось, мужчины ничего не боятся.

— О! Ты сильно удивишься, но мы тоже люди.

Не отвлекаться на его участившееся дыхание!

— И…что дальше?

Взгляд Германа стал острее лезвия бритвы:

— Если подтвержу свои опасения —  убью! Без вариантов.

Сердце камнем ухнуло вниз, и заколотилось с чудовищной силой. Во рту пересохло.

Он подсластил пилюлю:

— А опровергну…

— Поцелуешь?

Застыли оба, подобно мраморным изваяниям. Давыдов чертовски чувственно очертил большим пальцем контур Лериного рта, заставляя покрываться крупными мурашками. Совсем, как тогда — на банкете, слегка оттянул нижнюю губу, увлажняя свою грубоватую кожу ее слюной. А после, и вовсе юркнул внутрь, и зацепился им за зубы.

Ощутимо надавив на челюсть, вынудил немного приоткрыть.

Она замерла перед ним, точно кролик перед удавом, с трепетом ожидая последующих действий.

— Вылижу всю, — проскрипел вдруг, убирая руку, но удерживая ее вмиг ошалевший взгляд, —  всю, поняла? С ног, до головы. Ни одного миллиметра кожи не оставлю необласканным.

ГосподиБожеМойХочуХочуХочу

Упомянутая секундой ранее кожа вспыхнула неистовым огнем, а саму ее бросило в жар. Мозг плавился.

Поддавшись порыву, с наслаждением вонзила коготки в его широкую спину, прямо поверх рубашки. А услышав утробный мужской рык, окончательно «поплыла». В прямом и переносном смысле слова. Столь стремительно стала влажной, что и подумать страшно. В поисках облегчения стиснула бедра.

— Стесняюсь спросить…

— Ну, что же ты, Мелкая, — со странной готовностью подбодрил, — не стесняйся, все свои!

— Когда, говоришь, ты вот это…все выяснишь?

— Довольно скоро.