— Взгляд серьезный. Взрослый. — Я хочу понять тебя. Хочу помочь!
— Не забивай голову. — Попытался отмахнуться. — Мне не нужна помощь.
— Совершенно не узнаю тебя. Будто и не ты, вовсе.
— Я. — Отозвался глухо. Уронил свой лоб на ее макушку, и втянул запах волос. Не смог удержаться. — Все еще я.
Лера говорила спокойно. Монотонно. Напряжение отступало. Мышцы расслаблялись. Все уходило на задний план.
Лишь ее голос.
— Ты другой. Кто сотворил это с тобой? — Не сдавалась упрямица. — Кто превратил в такого эгоистичного циника? Я готова разорвать этого человека собственными руками!
— Серьезно? — Выгнул дугой бровь, демонстрируя крайнюю степень удивления.
Словно кипяток под кожу вогнали. Внутривенно. Теперь же казалось, что и кишки полыхают. В горле давно уже ком стоял. — Забавно…а что, если это ты?
Она замерла под его изучающим взглядом. А потом задышала часто-часто. Поняла о чем речь.
Умная девочка!
Пару раз нервно сглотнула, прежде чем тихо произнести:
— Я была не права…тогда.
Ты. Я. Осознала…с годами. Давай не будем винить друг друга. Ты сказал забыть, и я…
— Мало ли, что я сказал! Невозможно забыть! Я ПЫТАЛСЯ. Ни год. И ни два! — Не отдавая отчета своим действиям, повысил голос. — Помню я! И ты помнишь.
Хотел на ноги вскочить, да отойти подальше, дабы не навредить нечаянно, — нервы ни к черту — но, Лера не позволила.
Вцепилась, что было сил.
— Пожалуйста, Герман, — уткнулась носом в его ключицу.
— Поговорим? Просто, поговорим!
И как тут отказать? Вот как?
Еле заметно кивнул, соглашаясь. Девушка едва ощутимо гладила по спине, посылая нервные импульсы в мозг. Расслабляя. И возбуждая, одновременно.
Вообще не соображает, как действует на него? Сумасшедшая!
Как есть, сумасшедшая!
Давыдов едва не взвыл.
— На тот момент, — произнесла она мягко, — все происходило по любви. Я очень-очень сильно тебя любила! И если бы можно было повернуть время вспять, боюсь…поступила бы точно так же.
Я снова бы тебя соблазнила. Называй, как хочешь. Только не ошибкой…
П*здец! Все таки, добила его! Окончательно!
Резко оторвав от себя, швырнул на мягкие подушки. Сам же, рванул в другой конец комнаты. Сжал зубы до противного скрежета. До одури курить захотелось. Сдержался, каким-то чудом. Лишь когда отдышался, заговорил.
Холодно и грубо.
Чтобы поняла, наконец! Чтобы осознала!
Безумная. Сумасшедшая.
