Родная!"
"— На тот момент, ты была слишком юна! Слишком! Какая, бл*дь, может быть любовь в этом возрасте? До сих пор не понимаю, как мог поддаться чувствам, провокациям и уговорам? Ведь всего пару-тройку рюмок выпил, за упокой твоей матери. Почти трезвый был. Чем думал, и думал ли вообще?
— Герман…все в прошлом. Не злись. Хватит уже наказывать меня за это!
— Не злится? — Полоснул ее взглядом. Острым и предостерегающим. — Девочка, я прошел через Ад! И по сей день за это расплачиваюсь!
Леру затрясло. Она проворно сползла с кровати.
А секунду спустя, тяжело дыша и сжимая ладони в кулаки, предстала перед ним.
Такая маленькая. Такая грозная.
Невольно залюбовался, хоть и взбешенный был до крайности.
— Ах, это ты через Ад прошел? — Закричала на него так, что Герман, потихоньку ох*реваяя, по струночке вытянулся. — Хоть на секунду подумал, «как замечательно» было мне? Я ведь любила тебя! Любила! А ты жестоко наказал, за желание быть твоей. Взял, и вычеркнул из жизни. Я ждала тебя, как дура! На каждый праздник.
На каждые каникулы. Только приезжал не ты, а Глеб. И передавал приветы, которых в помине не существовало. В той конкретной ситуации, тебе было проще. Так что, хватит, Давыдов! Хватит!
Ах, ты с*чка!
И сам не понял, когда успел притянуть к себе, схватив за шкирку. Лера на носочках стояла.
Но, черта с два эта фурия испугалась!
— Мелкая, ты не в состоянии представить, сколько лет я считал себя педофилом!
Вот и злость испарилась из изумрудных глаз. Лишь изумление и растерянность.
И пухлый ротик, застывший в форме буквы «о».
— Почему? — Прошептала севшим голосом. — Почему ты так считал? Это же…не правда.
— Тогда мне казалось совсем иначе. Мало того, что с тобой переспал, так еще и забыть ту ночь никак не мог! Желая вырвать тебя из мыслей с корнем, трахал все, что только движется. Доказывал самому себе, что нормальный, выбирая дамочек постарше. И, знаешь что?
Сглотнув, Лера отрицательно покачала головой.
— Не доказал! — Голос стал холоднее арктических льдов.
— Один хрен, не мог кончить, пока на их месте тебя не представлю! И так…несколько лет.
Господи! Как же сильно она в него вцепилась. Ни оторвать. Ни сдвинуть.
Передернуло всего, когда кожи коснулось что-то влажное.
Только не это!
— Прости! — Шептала бессвязно. — Прости, пожалуйста! Я же не знала…не думала, что…прости! Прости.
— Ш-ш-ш-ш! — Герман осторожно вытер ее щеки. — Не получается у нас, просто поговорить, да? Постоянно до слез тебя довожу.
