— Когда уже Герман вернется? — Привлекла внимание Маргарита Алексеевна. — Истосковалась по сыночку, сил нет! И не поговорить, ведь толком. Все некогда ему! Почти не берет трубку. А сам не звонит!
— Прекращай, мать! — Строго осадил Станислав. — Он там не на курорте. И если говорит, что некогда, значит некогда.
Женщина насупилась, обиженно скрестив руки на груди.
— Если тебя это успокоит, он и мне не звонит!
Вот и мне не звонит! — Едва не выпалила вслух.
Их общение ограничивалось немногословной перепиской, что называется, на сон грядущий.
Теперь становилось ясно, почему."
"— Послезавтра вечером, — выдал, наконец. — Конкретно тебе просил передать, чтобы на этот раз без караваев, и красных дорожек!
Тетя Рита лишь глаза закатила, буркнув что-то вроде «весь в тебя», а Лера, представив картину, расхохоталась. Быть может, усталость сказалась, только вот сдержаться не смогла.
Хлопнула входная дверь, а затем голос Глеба сообщил о прибытии:
— Народ, я дома!
Радость наполнила душу до краев.
Хоть и жили они теперь под одной крышей, виделись по-прежнему, крайне редко.
— А вот и блудный сын вернулся, — крикнула так же громко, улыбаясь от уха, до уха. — Что-то ты рано!
— Где эта зараза? — Прилетело в ответ. — Я ее сейчас защекочу!
Глеб влетел на кухню, с твердым намерением осуществить свою угрозу.
— Не вздумай! — Демонстративно вцепилась в фарфоровую чашку. — Горячий!
Тогда, друг заключил ее в охапку, со спины, и прямо за столом смачно чмокнул в макушку.
— Дети, — умиленно улыбаясь их непосредственности, начала Давыдова. — Очень хорошо, что у вас столь теплые отношения…
— Ты себе не представляешь, насколько теплые, мам!
Лера затылком чувствовала зарождающийся в его груди смех, но совершенно не ожидала последовавших слов.
— У нас, даже сын есть!
— Совсем уже? — Воскликнула возмущенно, крутя для наглядности пальцем у виска.
Станислав же поперхнулся жидкостью, резко вставшей поперек горла, и, сложившись пополам, громко закашлялся.
Маргарита Алексеевна, вообще, вскочила на ноги, словно кипятком ошпаренная, совершенно не обращая внимания на рухнувший на пол с невероятным грохотом стул. А еще, побледнела, как меловая доска!
— Что?! — Проревел глава семейства, сотрясая стены своим басом. Выражение его лица обещало им скорую расправу. Однако Глеба это не остановило.
— Савелий! Ему уже три года.
