Даже для своих лет!
Сложно сказать, сколько времени простояли бы…вот так, но Станислав Юрьевич неистово протестовал, требуя товарища уделить внимания и его персоне.
— Костя, успеется еще с дочкой поболтать!
— Погоди-ка, Стас! — Нахмурился, осматривая Леру цепким взглядом, насквозь пронизанным родительским неодобрением. — Это что еще такое?
О! Подобные нотки в его голосе были хорошо ей знакомы.
— Это твоя дочь.
— Не ерничай! С волосами, говорю, что?
— Не нравится?
— Нет! — Довольно строго. — Знаешь же, я за естественную красоту.
— Ой, пап…хоть ты не начинай, — вопреки их препирательствам, обняла его лишь крепче, — мне уже прилично за смену имиджа от Германа досталось! Сговорились что ли?
Последний на ее искреннее возмущение только фыркнул, и пожал плечами:
— Видишь ли, Мелкая…просто нам не все равно!
Посмотрела на Давыдова, и чуть вслух ни застонала. Толи алкоголь на него так раскрепощающее подействовал, стирая границы дозволенного, толи еще чего, но смотрел он в упор, и буквально пожирал ее взглядом.
Мамочки…точно всполохами пламени жадно прошлись по коже.
В жар бросало. И в холод одновременно. Кажется, у обоих мозг отключился, так как мгновение спустя, Герман произнес севшим голосом:
— Маленькая, иди ко…
Мне! Он хотел сказать, иди ко мне!
Только не успел. Их прервали. Самым наглым образом!
Дверь в кабинет распахнулась, пропуская внутрь сияющего лучезарной улыбкой Глеба.
— Дядь Костя! Мама сказала, что ты прилетел. Неужели, правда?
— Здравствуй, сынок! Здравствуй!
Отстранившись от дочери, мужчина крепко сжал парнишку в объятиях, похлопывая при этом по плечу.
— Как же я рад тебя видеть!
Когда приветствия были завершены, Глеб хотел обнять и Леру. Банально, по привычке. Но, замер в последний момент, устремив на старшего братца недовольный взгляд:
— Касаться-то ее теперь можно? — Не упустил возможности съязвить, намеренно поддев родственничка. — Или у тебя всякий раз разрешения спрашивать?
Давыдов на выпад младшего усташающе оскалился:
— Ну, попробуй.
— Надменно хохотнул. — Только, предварительно убедись, что я хорошем расположении духа!
Заносчивый! Бесспорно. Но другого у нее не будет!
— Как интересно, — задумчиво протянул отец, наблюдая за Германом. — И по какой же такой причине, Глеб должен спрашивать у ТЕБЯ разрешения, чтобы приблизиться к МОЕЙ дочери?
* * *— Ах, так вы женитесь? — С обманчивой нежностью в голосе подытожил отец немногословное, но довольно четкое заявление Германа.
