Руки, сами по себе крепче стиснули его маленькое тельце.
Ну, почему? Почему в жизни так бывает?
Недовольный ее ласковыми тисками, Антошка закапризничал, требуя свободу. Точно котенок, которого вдруг сильно сжали. Пришлось разомкнуть объятия. А уже спустя несколько мгновений, он, невероятно смущаясь, подошел к ее отцу, и опасливо ткнул пальчиком в правую кисть, испещренную неким узором.
— Татуировка, — пояснил Спирин, таращась на мальчугана во все глаза, — армейская!
— Я тоже умею так рисовать! — Довольно закивал в ответ, незаметно стягивая со стола черный маркер.
— Сейчас покажу.
— Покажи…
Внезапно, в который раз на дню, с жутким грохотом распахнулась дверь. Следом раздался заливистый женский смех, опережающий самих посетителей.
— Ох, какой же ты лапочка! — Не скупилась представительница прекрасного пола на комплименты, кокетливо хихикая с охранником. — Спасибо, что удержал, милый! Теперь, можешь поставить меня на пол.
— Не за что, Анна Александровна. Считайте частью моей работы — не дать Вам упасть.
— Будь ты хоть чуточку постарше, разрешила бы называть меня — просто Аня! Но, увы!
Осторожно…буквально держась за стеночку, в кабинет шатающейся походкой «вплыла» прилично потрепанная и взъерошенная Смирнова. Еще больше шокируя и без того изумленных «зрителей», скинула с себя лаковые туфли, и зашлепала по полу босыми ногами.
Вывод напрашивался сам по себе — женщина оказалась чертовски пьяна!
* * *Сказать, что от увиденной картины они лишились дара речи — ничего не сказать! Да и сама Смирнова особой разговорчивостью не отличалась — заикалась, с трудом ворочая языком.
— Стаси…тьфу ты…
Прикладывая немалые усилия, и напряженно хмуря свои аккуратные бровки, пыталась сфокусировать затуманенный взгляд на главе компании. И казалось тот факт, что вместо него уже некоторое время умиленно разглядывает Леру и Германа, женщину ни капли не смущал.
— Детка, — протянула ласково, — только взгляни на себя, до чего же ты…хороша! Верно, тебя Терехов кукленком окрестил.
Кукленок и есть!
— Спасибо! — Все еще пребывая в легком трансе от ее появления, заторможено ответила на комплимент. — Что-то…случилось?
От столь странного поведения стало не по себе. И не просто так.
Казалось, Анна девушку не слышала — погруженная в собственные мысли, прожигала злобным взглядом того, чьи колени Лера с великой радостью оккупировала.
— Она любит тебя, — обратилась к Герману, — береги! Обидишь — растерзаю.
