Ты доиграешься, детка

– Скучала? – чтобы произнести это, пришлось склониться ближе, и я непроизвольно прикрыл глаза, ловя кайф от вкусного аромата её кожи. Рука коснулась талии, ненавязчиво, машинально, но так мало, что с трудом подавил желание сграбастать её в объятия.

– Зачем ты пришел? – голос дрожит, а может, так кажется из-за басов вокруг.

Зачем я пришел? Если бы я только знал.

Ответы типа «потусоваться», «выпить» и тому подобные не рассматривались. Мы оба знали, что она спрашивала не об этом.

Воспользовавшись заминкой, незнакомка отстранилась, пытливо глядя в мое лицо и, не найдя в нем ответа, развернулась, шагая к выходу, но мне удалось перехватить запястье, чтобы не дать ей далеко уйти.

– Имя, – потянул на себя так резко, что она, потеряв равновесие, упала мне на грудь, и, чтобы поддержать ее, прижал теснее к себе, наебывая себя, что делаю это ради девушки. – Ты обещала назвать свое имя.

Подавил улыбку, заметив, как она нахмурилась и попыталась отстраниться, словно не позволяя себе и отчасти мне получать кайф от близости.

– Я не…

– Детка, – коснулся шеи, склоняясь к её уху. – Одно слово. Только его.

Молчала, непонятно почему упрямясь. А я, повинуясь инстинкту, скользнул большим пальцем по щеке, чувствуя странное покалывание под ребрами. Она такая хрупкая. И упрямая.

– Вероника… – сдалась она и опустила взгляд, понимая, что сама обещала и пришло время выполнять данное слово. – А теперь отпусти, мне пора уйти.

Не люблю принуждать девушек, более того, никогда так не делал, но с ней захотелось просто закинуть на плечо и унести отсюда подальше, просто потому что мозг так твердил.

Разжал руку, и Ника нехотя отступила, поднимая на меня взгляд.

Не сделай она эту заминку, я бы понял, что нет смысла бегать за ней, ведь девушка против. Но сейчас за какую-то долю секунды, пока она замирала, продолжая смотреть на меня, я понял, что шанс увидеть её снова есть.

Улыбнулся.

– Завтра, – снова склонился к ней, даже не пытаясь вторгнуться в личное пространство, аккуратно, не касаясь её тела и рук, прошептал на ухо и отступил, в последний раз скользнув взглядом по её лицу.

С огромным трудом сдержался, чтобы снова не коснуться её. Отстранился, и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал на выход, ощущая покалывающее душу предвкушение.

До одури хотелось, чтобы время, до этого тянущееся как резина, вдруг ускорило бег.