Ты доиграешься, детка

Солнце село, и комната погрузилась в полумрак, превращая окружающие предметы в темные пятна.

– Как ты вошел? – горло пересохло и нос заложило. Видимо, простудилась.

– Тебе правда интересно? – Стас продолжал стоять надо мной, загадочно улыбаясь, и мне стало не по себе. Села на диване, кутаясь в тонкое покрывало и глянула на него волком. Он улыбнулся.

– Это диван с клещами. Ничего не чешется?

Как на пружине сорвалась, вставая на ледяной пол, и скинула с себя покрывало, начиная мелко дрожать. Ненавижу ползучих!

Рванула к дверям и включила находящийся у косяка тумблер.

Вот гадство!

– Нахрена держать в доме эту рухлядь? – выругалась, заметив, что Стаса забавляет моя истерика, и продолжила сердито осматривать свое тело. На животе и руках точки тоже были.

– Собирался выкинуть, как только вернусь из отпуска. Но теперь подумываю оставить. Ты так сладко на нем спала.

– Козел! – поежилась от прохлады, царящей в комнате, и заметила, что кожа покрылась мурашками.

– Сучка! – беззлобно отозвался он и стянул с плеч футболку. А потом взял неизвестно откуда взявшееся черное полотенце и набросил на голые плечи. – Саныч там баню сделал, пойдешь?

До одури захотелось помыться, но я все еще не могла подавить ненависть к этой самодовольной сволочи, и на секунду зависла.

Стас тем временем стянул с себя трико и остался в одних боксерах, обтягивавших его зад как вторая кожа. Отвела взгляд, ощущая, как рот наполняется слюной при виде огромного бугра в паху и, наступив на свою гордость, кивнула.

– Где ты взял полотенце? – сообразила, что при осмотре дома не было ничего подобного, и нахмурилась.

– Я привез с собой вещи. Ты бы тоже могла, если бы с вечера собиралась.

Закатила глаза и переступила с ноги на ногу, понимая, что ступни в край заледенели.

– Я же не знала, что ты всерьез, – растерла плечи руками и отвела взгляд, заметив у окна ворох сумок и пакетов. – Это твои вещи?

Стас кивнул и, подойдя к куче, выудил оттуда такое же черное полотенце, футболку и трусы.

– Держи, и не благодари, – ткнул он мне в грудь полотенцем и прошел к выходу, у самого порога оглядываясь. – Ты идешь?

– Я не пойду с тобой, пойду после.

Стас поморщился, раздражаясь моему упрямству, и кивнул в сторону окна.

– Саныч отпустил Стешку, а он не даст тебе и шагу ступить без меня. Но раз ты так настаиваешь…

Шагнул к выходу, но я догнала его у самой двери.

– У меня обуви нет.