Она единственная, за кого бы он отдал свою жизнь.
Нельзя оставлять все так… Нужно попытаться вразумить ее порвать с придурком Яшиным. Зря не вмешивался раньше. Идиот. Трус. Трус и идиот.
Артем подготовился (насколько это возможно в течение нескольких часов перед началом утренних занятий в школе) к тому, что Ксюша встретит его настоятельную просьбу со скептическим неодобрением. И он долго мнется, не зная, с каких слов начать разговор. Ксюша наверняка заставит его привести аргументы против, и того, что Яшин просто-напросто наглый отвратительный тип, может оказаться недостаточно.
Почему еще? Потому что они элементарно совместимы друг с другом больше чем на сто процентов. Потому что у Артема примитивно спирает дыхание при виде своей подруги детства. Потому что порой ему крайне тяжело заставить себя НЕ думать о ней. Потому что он стал желать большего. С ней. Он насчитывает как минимум сотню «потому что» к моменту, когда выхватывает ее стройную фигурку на удивление сосредоточенным после бессонной ночи взглядом.
Ксюша, обратив внимание на фиолетово-синюю припухлость на скуле Артема, бросается к нему со всех ног.
— ЧТО С ТОБОЙ СТРЯСЛОСЬ?! — бурные эмоции мгновенно подчиняют ее себе.
Дар речи покидает ее, когда на лице Литвинова ни с того ни с сего растекается довольная улыбка.
— Чему ты радуешься?! С синяком-то на лице! — возмущается на парнишку вполсилы.
Вместо развернутого объяснения, которое ей жизненно необходимо услышать, Артем щипает девочку за кончик носа.
— Ай!
Почему, будучи избитым накануне Ксюшиным парнем, он радуется, глядя на нее сейчас?
Потому что любит.
Потому что с радостью проторчит в больнице полжизни, восстанавливаясь от побоев, за возможность подольше побыть с ней и погреться в теплее ее улыбки.
Потому что ничего лучше, чище и светлее, он никогда и ни с кем больше не испытает."
"Глава 44
За две недели до…
Нужно сказать ей три слова.
«Я тебя люблю».
Сказать утром, перед лабораторной по химии и двумя контрольными: по геометрии и алгебре? Прежде, чем они подойдут к школе.
Дотронуться до рукава Ксюшиного темного приталенного пиджака и слегка дернуть, жестом попросив прервать увлекательный рассказ о том, как во сне она удирала от полчищ гнилых мертвяков, потому что на ночь насмотрелась ужастиков. Вот если бы папа составил ей компанию в киномарафоне, то кошмары бы ее не беспокоили, но это уже совсем другая история.
