Веет угрозой, способной распалиться до того, что унизительные вещи, происходящие с ним в последние дни, переквалифицируются в ясельные шалости.
Чутье Литвинова не подводит. Илья отдает распоряжение своим прихвостням, чтобы те стояли на шухере, пока он занят Артемом. Из тупика выхода нет. Единственный путь отрезан грозно возвышающейся фигурой Яшина, сверлящего взглядом на месте лица Артема дыру. Сердито-нахмуренными голубыми глазами ученик не просто впивается в него, а как будто стремится прогрызть кожу, мышцы, добраться до костей.
— Допрыгался ты, утырок, — выплевывает агрессор сквозь зубы и надвигается на Артема. Хватает за грудки и встряхивает. — Ты ж не пацан, а жалкое подобие человека. Нормально, что девка за тебя впрягается? Самому кишка тонка мне ответить, а? Если ссышь, то не рыпайся. Ну а за то, что Ксюха язык за зубами держать не может, по-любому тебе отвечать. Из-за вас, голубки, меня отец… — Илья осекается, вовремя осознав, что вот-вот пересечет черту, за которую нельзя выходить, и без предупреждения бьет Артема коленом под дых.
Сперва Артему кажется, что ему с одного удара ломают ребра. Как бы ни пытался —не вдохнуть, а легкие уже начинают плавиться от нехватки кислорода. Но с последующими ударами агония в груди делается привычной. Интуитивные потуги Артема отражать атаки противника немедленно подвергаются надменному высмеиванию, отчего вскоре Яшин устает, входит в кураж и колотит в полную силу.
Артем не боец и никогда им не был. Отец учил его доброте, честности, благоразумию и не успел показать, как уметь за себя постоять не словом, а действием.
"
"Поэтому Артем оказался здесь. Побитый, морально растоптанный оскорбительной расправой сверстника над собой. И впервые испытывает ненависть к отцу. Тот ничерта не знал о жизни и обманывал его, Артема, вдалбливая какую-то несусветную чушь про то, что нужно взывать к лучшим сторонам людских натур.
Да пошел он.
ПОШЛО ОНО ВСЕ!
Артем раскрывает рот и отчаянно орет во все горло.
Вдруг кто-нибудь услышит и откликнется.
Илья затыкает его очередным ударом, подзывает дружков, чтобы те крепко держали Артема. В панике Литвинов туго соображает, что с него довольно быстро сдирают штаны с нижним бельем. Предчувствуя тотальное крушение своей личности, Артем пытается отключить способность чувствовать, однако тело по-другому реагирует на нависшую угрозу в лице Ильи Яшина — судорожно извивается, оно слово налито раскаленным свинцом.
