Под конец я делаюсь такой болтливой, что с трудом напоминаю себе о необходимости завершить спич, чтобы вдохновляющая отдача не сменилась скучающими зевками. Принимаю приглашение друзей-норвежцев отпраздновать это маленькое событие; вечер проходит в потрясающей компании, не допускающей моего возвращения к унынию. Но я бы и в одиночестве не грустила. Окружающий мир становятся источником мощного ресурса, я им заряжаюсь и трансформирую в желание поделиться энергией с другими через вкладывание ее в интересные беседы, прогулки, изучение необыкновенного Китая и работу.
Я чувствую происходящую со мной жизнь. Впервые за очень долгое время стою твердо на доске для серфинга, седлаю внушительную волну, ощущая скольжение по глади, контролируя координацию.
И точно знаю, что выстою. Я умею. Нужно было только напомнить себе об этом.
Глава 48 Матвей
Я хотел сжечь конверт с флешкой. После просмотра меня выворачивало наизнанку в течение нескольких дней. Так хреново я себя не ощущал, даже когда Варя решила развестись.
Свалившееся мне на голову обращение из прошлого вскрыло жгучую, неисцелимую, скорбную рану, возвратив в начало разверзнувшегося три с половиной года назад ада. Гнев на монстра, сведшего счеты не только со своей жизнью, но и жизнью моей дочери, стал единственным средством, сумевшим заполнить дыры в душе и сознании. Обладающий свойством быстрого цементирования, он не дал мне развалиться на части. Я не мог не ненавидеть Артема. Он убил Ксюшу.
Если бы ему не хватило смелости пустить пулю себе в лоб, я бы это сделал. Вытащил его из-под земли и без промедлений свершил возмездие… в котором, в прочем, не было бы смысла, потому что самое ценное, что у меня было (жизнь дочери), УЖЕ безвременно ушло.
Но я не избавился от флешки. Убрал подальше, чтобы не соблазняться возможностью уничтожения информации.
То, что на видео именно информация, а не циничная и каверзная насмешка убийцы, я допустил после нескольких недель тщетных потуг не думать об этом.
Не получалось. Не выходило из головы сказанное Артемом. Он заявлял о намерении покончить с собой и лишить жизни еще одного человека, но не Ксюшу, или девятилетнюю Арину. Моей дочке, напротив, Артем пророчил долгую жизнь.
Иногда, крайне редко, пробивающиеся сквозь кромешную густую тьму нитевидными лучами воспоминания о том, как Ксюша была близка со своим губителем, вводило нас с Варей в тягостное и горестное недоумение.
