В наушнике начинает играть другая композиция, и мы, плененные голосом гения слушатели, затаиваем дыхание до последнего аккорда, боясь нарушить хрупкую тишину и спугнуть возникшее чувство ностальгии, стремительно перенесшее нас в важные моменты жизни. Элтон как никто чувствует пульс времени и эмоций. С первых секунд «Shoot Down The Moon» сердце замирает от восторга, в тиши ночи напоминая о важности верить в себя, следовать за своими мечтами, какие бы испытания на пути к ним ни подкинула судьба. Сильный голос призывает не сдаваться и оставаться романтичными фантазерами, готовыми «стрелять в луну» — тянуться всем своим существом к постижению непостижимого.
В нашем случае — это оставаться живыми и учиться счастью вновь.
К кульминационной части композиции Паша переворачивает ладонь, чтобы переплести свои пальцы с моими. Сверкая в темноте проникновенным взглядом, он медленно наклоняется и замирает в сантиметре от моих губ. Воздух наполняется электричеством, предвещая неизбежное. Ветер ласковыми дуновениями проносится по коже, рождая волны дрожи.
Я едва киваю, прикрываю глаза, и наши губы встречаются в поцелуе.
Под переливающимися брильянтовым блеском звездами в воздухе искрится трепетное волнение, влекущее нас друг к другу еще ближе. Поглаживая мой подбородок подушечкой большого пальца, он действует аккуратно и неторопливо, пробуя своими горячими, в меру полными и мягкими устами мои. Я не жду, что в животе, воскреснув, запорхают те самые бабочки, но пару раз сердце все же пропускает удар, и от жара становится трудновато дышать.
Шире раскрыв губы, впускаю юркий язык Апрельского. Он на вкус, как шоколад. Сначала Паша целует нежно, однако после небольшого перерыва, потребовавшегося нам для восстановления дыхания, он затягивает меня в поцелуй с жадностью, и я теряю соединение с реальностью.
Глава 56 Матвей
— ЮЛЯ!
Воздух загустевает и словно сдавливает легкие изнутри, лишая свободы нормально вдохнуть или выдохнуть. Все звуки становятся громче, словно раскаты грома бьют точно по барабанным перепонкам, и тень ужаса стремительно распространяется по всему телу.
Сердце едва справляется с безотчетной тревогой, и чувство реальности ускользает, будто песчинки сквозь пальцы.
— ЮЛЯ! — не прекращаю выкрикивать ее имя, как ненормальный, расталкивая перед собой любые преграды.
Я волочу ногами по зыбкой почве и не знаю, где найти опору. Калейдоскоп ярких красок тускнеет, картина моей реальности обугливается паническим пожаром.
