— Только смысла продолжать эти отношения уже не вижу, — заканчиваю я после того, как он внушил себе крошечную веру, что еще есть шанс.
Любовь уйдет. Со временем. Вдали от него. Я ведь не робот — не умею по команде отключать чувства. Не смогу избавиться от внушительного багажа нашей истории по щелчку пальцев. Было бы здорово раз и навсегда, без промедлений, обесточить в себе эту пульсирующую кислородную струю, продлевающую существование. Но сейчас она — любовь-кислород — варится в одном котле с гневом и непониманием, трансформируясь в медленный яд.
— Сейчас тебе кажется, что ты никогда не сможешь простить, но со временем…
Я вскидываю руку, пресекая сказанную с горечью попытку Матвея «вразумить» одураченную женушку.
— Не используй на мне свои манипулятивные замашки. Не внушай, как я должна чувствовать. От своего желания разойтись я не откажусь. Ни сегодня, ни через неделю, ни через месяц. Не хочешь идти мирным путем, будем судиться.
— Ксюша бы этого не хотела, — запрещенным приемом Метелин бьет ниже пояса.
Я с трудом удерживаю равновесие. По телу разливается свинцовая тяжесть, ребра сжимаются, затрудняя дыхание. Сердце будто скукоживается перед тем, как лопнуть.
— Ты лишился права произносить ее имя, — мой голос становится тихим и прерывающимся. — Лишился права говорить за нее. Ты не достоин быть ее отцом, Матвей.
Я отпихиваю его плечом со своего пути, иду за чемоданом.
Больше он не пытается меня остановить.
Глава 7 Матвей
— Доброе утро!
На подходе к своему кабинету я натыкаюсь на мужчину, ожидающего в приемной.
При виде меня он резво подскакивает с велюрового кресла на высоких деревянных ножках и с широкой улыбкой протягивает руку.
— Здравствуйте, — слегка теряюсь я, но на рукопожатие отвечаю. — А вы?.. — озираюсь в поисках секретарши для получения конкретики, но Нины в обозримом поле нет.
— У нас назначена встреча. На девять, — бодрым тоном освежает мою память.
К своему безмерному стыду, я об этом забыл. Разлад с женой и, как следствие бессонница, выбили меня из колеи.
Мой гость выделяется среди прочих молодым возрастом — ему около тридцати — и неряшливостью: из брюк торчит уголок белой рубашки, на рукаве темно-синего пиджака виднеется жирное пятнышко, а в рыжей щетине остались хлебные крошки после недавного завтрака, прошедшего, судя по всему, впопыхах. Брюки помяты, и под нижней губой белеет белая точка, являющаяся засохшей зубной пастой. Этот молодой человек сам чуть не проворонил сегодняшнюю встречу.
