Он пожирает неотрывным взглядом мою высоко вздымающуюся грудь, облепленную просвечивающей из-за сырости тканью топа.
— Тогда отвези меня домой, — на шаг сокращаю дистанцию, — и мы обо всем забудем.
Все ли безумие заразно? Как и любая болезнь, оно не коснется человека с устойчивостью к нему.
Мы не уедем. Я четко это пониманию за мгновение до того, как он наклоняется и оттягивает зубами мою нижнюю губу. Осторожно пробует на вкус свое безумие. Не дыша. С закрытыми глазами. Я отвечаю стоном, и все меркнет за пеленой дикости, усиленной жажды, низменной похоти.
Кроме нас на заправке никого. Кругом ничего не разглядеть из-за грозового непрекращающегося ливня. Мы скрываемся от забот, проблем, всего мира за запотевшими окнами его машины. Когда Матвей берет меня, я не испытываю боли. А он настолько погружен в экстаз, что, кажется, не заметил: я была девственницей до сегодняшней ночи.
Это длится долго. И мне хочется, чтобы не прекращалось совсем, или чтобы время замерло, удерживая в моей голове пустоту и отпугивая звенящую тревогу.
После секса мы не разговариваем, переваривая случившееся. Наши жизни не будут прежними. Он изменил жене, а я соблазнила женатого. Мы поступили, как настоящие беспринципные звери, но всецело сошлись в одном.
Мы вернемся в свои дома, к своим жизням, и обо всем забудем.
Глава 32 Рита
Мама, едва переступив порог нашей с Юлей съемной квартирки, дает пространству критическую зрительную оценку. Это легко распознать по тому, с каким усердием она кривит сжатые губы и слегка хмурит брови, а правая еще и приподнята.
Я стараюсь не обращать на нее внимания, помогаю Юле снять ботиночки (ей пока что тяжеловато наклоняться) и сама раздеваюсь.
— Чай будешь? — мой вопрос адресован дочке, но отвечает на него мама.
— Только горячую воду.
Юля, с недоумением поглядывая на бабушку, идет к своим любимым куклам, с которыми была в разлуке почти неделю. Я замечаю, что ей некомфортно играть в присутствии моей мамы, поэтому она только осматривает их: мало ли, в ее отсутствие с ними что-нибудь приключилось.
Убеждается, что ни одна игрушка не пострадала и берет из кармана моей куртки телефон."
"Мама проходит вглубь скромно обставленной студии, изучает детский уголок, выделенный яркими цветовыми акцентами — хозяйка жилплощади дала добро на небольшое преображение взамен на то, что я заменю большое деревянное окно на пластиковое. Затем переключает внимание на пустые стены. Вздыхает, достает из своей сумки тканевый сверток и разворачивает.
