Хорошо, что на улице продолжает идти дождь.
Помещение последние годы служило большой кладовкой, где складывали весь Леркин инвентарь: метлы, грабли, лейки, тяпки. Там же стоял байк Марата, в последнее время он не часто на нем гонял. Хранились в старом гараже шины от колес, велосипеды… там же хранился поливочный шланг, который сейчас нам бы очень пригодился. На помощь спешили соседи – кто с ведром, кто со шлангом…
Потушили возгорание пожарные, но наша слаженная работа не позволила огню распространиться.
— Вот это вечер… — произнес Марат, когда все разъехались, а соседи разошлись по домам.
Остались только друзья Марата, которые, узнав от Леры о произошедшем, поспешили к нам. Теперь каждый отзванивался и успокаивал жену. Хорошо, что те оставили их дома, а то развели бы тут бурную деятельность. — Во всем этом только один плюс, — продолжил Марат.
— Какой?
— Это не было покушением, — уверенно произнес брат.
— Уверен? — я все еще сомневаюсь, потому что не представляю, как мог гараж взлететь на воздух?
— Абсолютно.
Так даже дилетанты не действуют, — стукнув меня по плечу, Марат кивнул всем нам в сторону дома. — Кима, посмотрите записи с камер, пока мы умоемся.
— Без проблем, — кивнул Арсен, направляясь в дом за нами. Все короли в сборе, даже отец Макара и Демьяна здесь.
— Я тогда в кабинет, пароль на компе ты не менял? — спрашивает Кимаев. Степени доверия между Маратом и его друзьями можно было только позавидовать.
— Нет, тот же, что ты установил…
Я не стал задерживаться с ними, все равно выяснится, что за подозрения роятся в голове Марата.
Поспешил в душ – я весь в саже, пропах гарью, скорее хотелось смыть с себя все и спуститься к Ксюше. Наверняка перенервничала, как и все мы.
Выхожу из душа, а у меня гости в комнате – Давид. Сидит понурый на моей постели. Мелкие выросли на моих руках, со своими проблемами часто бегут ко мне. Неужели испугался? Когда я заглядывал на кухню, эти два оболтуса расстроенными не выглядели, живо обсуждали взрыв, комментировали пожар и даже собирались идти на помощь взрослым, Лера их с трудом удерживала.
— Давид, что случилось? — присаживаюсь на колени возле племяша.
— Меня папа будет ругать, — по щеке катится слеза. Марат не кричит на детей, он с ними беседует. С парнями, когда они сильно косячат или кого-то обижают – это мужские разговоры твердым жестким тоном. Пронимает так, что второй раз не захочешь оказаться в кабинете под его строгим взглядом. Мне тоже доставалось в свое время.
