Пару лет назад, уже тут, предложили попробовать Сибирь, но таскаться по стране в поисках, желания нет. И Егору тут нравится. Хотя ему и в Питере нравится.
— Вы родных навещаете? — в голосе Макара я отчетливо различаю интерес, не для галочки спрашивает.
— А ты обо мне справки не навел разве? Вот упущение, — подкалываю его, он смеется.
— Ты сама всё расскажешь. Подожду.
— Родители умерли. То есть папа и ма. Родная мама живая, но мы давно не виделись, — закусываю щеку прикидывая. На похоронах папы последний раз виделись, озвучивать такое не стану.
Не почувствовать внимательный взгляд невозможно. Только не спрашивай, очень прошу, объяснить не смогу.
— Вы с Денисом опять собрались куда — то? — кивает на коридор, где стоит чемодан.
— Не знаю пока. Он уехал с родными в Абрау. Сын в Крыму, вроде и хочется к нему, и в тоже время… Красивой такой, только пугать. Счастье, что он не в меня.
— С отцом отдыхает? — да что же такое. Тон деликатный, нисколько не давит. Но что ни тема, мне все тяжело.
— С моей подругой, она же няня его. С отцом они не общаются. Еще до переезда сюда в последний раз виделись.
— Спрашивать участвует ли как — то в жизни ребенка не стоит? — тон становится прохладнее. Не хочется, чтоб подумал, что я запрещаю, но я б запретила, возникни у нашего папы желание.
— Спросить то ты можешь. Нет, не участвует. По его словам, расставание ему далось тяжело, раны зализывает.
— Урод, — от тона по коже проходит озноб.
— Хотелось бы поспорить, но не стану, — ешь уже свои ягоды и молчи, Ия.
Обид уже нет, только едкое разочарование осталось. Никогда не шутила со своими чувствами. Мне пальцев двух рук, с избытком, хватит чтоб сосчитать всех, кому слова любви говорила, считая подруг. Ни одного из них не обманула. Только вот папа с Ларой и Богдаша ушки безвозвратно. Артура я бы лично придушила.
— Хочешь, вместе поедем? Гулять, так гулять. Со следующего месяца буду вливаться по новой, — Макар притягивает меня к себе настолько резко, что успеваю сориентироваться.
Глава 41
Пульс учащается, долбит виски. Чувство тревоги сдавливает горло. Смотрю Макару в глаза и забываю, как говорить. Горящие глаза напротив пугают. Макар переворачивает меня на спину и нависает сверху. Чувствую его руку на своей шее, проводит тыльной стороной вверх до щеки.
— Отпусти свои мысли. Их все видно в твоих глазах, — хрипло произносит. А я не могу отпустить, и поймать при этом их тоже не могу.
