Ты меня (не) купишь

Отбор женихов закончен на первом претенденте.

В дверь тихонько стучатся. Домработница, заглянув в комнату, сообщает мне, что селекторное закончено, Роман Алексеевич ждет меня внизу. После рассказа Лучианы не хочу видеть его. Относится к ней, как к зверенышу. Так же нельзя! Даже Степа, который не хочет становиться отцом, никогда бы не позволил себе такого.

– Не волнуйся, Даш, это не из-за тебя, – успокаивает меня Лучиана. – Спасибо, что навестила меня. Милые гостьи в этом доме на вес золота.

Да, я тут всего лишь гостья.

Не хозяйка. Но это не помешает мне серьезно поговорить с Чеховским о его отношении к племянникам. Пусть потом вычеркнет меня из своей жизни, удалит мой номер, переведет Арти в другую школу и запретит Лучиане общаться со мной, сегодня я выскажу ему все, что думаю!

Он ждет меня в кабинете. Броская дороговизна мебели меня уже не поражает. Все мое внимание акцентировано на владельце этой золотой клетки. Мой любовник, мой губитель. Разрушитель всего святого. Он неизменно спокоен и самоуверен, словно еще недавно у меня не было приступа ревности, он не трахал меня в моей квартире, не сбегал из нее, не присылал мне цветов, а я не отправляла ему пикантное селфи.

Последнее совсем не вовремя воскрешается в моей памяти, стоит Чеховскому поднять лицо и взглянуть на меня с вероломным прищуром серо-голубых глаз. Проклятый искуситель! Дыхание перехватывает, по спине мороз пробегает, а в груди образуется горячий шар, взрывающийся и лавой стекающий вниз живота.

Чеховской встает из-за стола, обходит его, расстегивая верхние пуговицы рубашки и запонки на манжетах.

Приближается ко мне медленно, но по-хозяйски решительно. Одной рукой обвивает талию и притягивает к себе.

– Привет, Бабочка! – шепчет, губами касаясь виска.

Его дыхание ползет по моей щеке. Сегодня он гладко выбрит, причесан, надушен. Ради смотрин расстарался.

Пытаюсь выбраться из его объятий, но тщетно.

– Дергаешься? Опять обидки? – усмехается, заводя вторую руку за мою спину и щелкая дверным замком.

Подхватывает меня на руки, рывком усаживает на стол, раздвигает колени, протискивается между бедер и, слегка сжав мою шею пальцами, впивается в мой рот поцелуем.

– А-ах! – все, что успеваю вымолвить на полустоне.

В уголках глаз щиплет от предательства собственного тела. Не могу бороться. Сил нет. Слабое, беззащитное, сломленное существо, напрасно бьющееся в силках опытного охотника.

– Детка, ты мне не рада? – Чеховской чуть отстраняется, заметив, как скупо я отвечаю на поцелуй.